Живи и не бойся

– Ты закончил или ещё порисуешь? – со вздохом спросил он.

– Наверное, тоже свернусь.

– Пойдём куда-нибудь сегодня?

Макс осторожно покачал заболевшей головой.

– Мне хватит уже приключений. Поеду к отцу, нужно денег занять.

– Тебе не хватает того, что ты зарабатываешь?

– Хватало бы, если бы не непредвиденные обстоятельства. Вчера так напился, что сломал у дяди дорогущие часы.

– Ничего себе, – присвистнул приятель, – а с чего ты так перебрал?

Но ответить Максим не успел. К своему изумлению он увидел подходившего к ним Жерара.

Его походка была деловой, и в глаза он смотрел, ничуть не смущаясь, словно и не было вчера неприятного инцидента.

Брат поздоровался с Жан-Пьером и посмотрел на Макса строго, как на школяра-хулигана.

– Нам надо поговорить, Максим.

– А чего ты не позвонил? Боишься, что я брошу трубку?

– Может, и так.

– А то, что я тебе дам по шее, ты не боишься? – со злой усмешкой спросил Макс.

Жан-Пьер удивлённо уставился на него, но Максу было всё равно.

Ничего объяснять приятелю он не собирался.

– Не боюсь. Я дам тебе сдачи, – спокойно парировал брат.

– Ладно, пошли. Я уже закончил.

Они зашли в ближайшее бистро и взяли по чашке кофе.

– Что тебе от меня понадобилось, дорогой братец?

– Макс, прекрати паясничать, – с интонацией старшего брата оборвал его Жерар. – У меня к тебе письмо от отца. – Он протянул ему листок от Бернарда.

Максим прочитал редакторское задание.

– А почему он хочет, чтобы я поехал? Ты же у него любимчик, а не я…

– Во-первых, я не могу, – Жерар едва заметно смутился, – а во-вторых, тебе надо отработать убытки, которые ты причинил моему отцу вчера.

Помнишь, что случилось?

– О-о, помню хорошо… Сначала я был свидетелем человеческой подлости, а потом столкнулся с дядиными часами. И не знаешь, что хуже. Подлость я переживу, а вот за часы мне придётся долго расплачиваться. Так?

– Наверное, так.

Анализируя своё состояние, Максим с удивлением понял, что как-то быстро перешёл от злости и следующей за ней депрессии к странному равнодушию, словно вчерашнее спиртное, действительно, сослужило ему хорошую службу и сняло напряжение.

Сейчас он почти спокойно воспринимал сидящего рядом брата, будто тот и не был его соперником. А может, злость вылилась уже тогда, когда они боролись на шпагах… Ему не хотелось вспоминать Валери, но не от ревности и обиды, а потому что в душе поселилось разочарование в ней и досада на себя.