Эпилятор для оборотня

Он уже был в волчьей форме, глаза горели золотым огнем, а с клыков капала слюна.

Увидев меня, валяющуюся без видимых признаков жизни на бетонном полу, он глухо рыкнул и кинулся на раненого, безошибочно вычислив самого слабого противника. Второй оборотень не стал ждать и перекинулся, и меня снова покрыла пленка из слизи и ошметков. Я закашлялась, сплевывая кусочки чужой кожи, но без того омерзения, что чувствовала прежде. Сероватый волчара с белыми проплешинами по бокам упал на четыре лапы, и перевес сил оказался не на стороне Виктора.

Но он продолжал рвать необратившегося врага, причем в прямом смысле слова: кровь так и разлеталась веером маленьких капелек, оседая на окрашенных в болотный цвет стенах. Второй кинулся на спину Виктора, вгрызаясь зубами в густую шерсть на загривке, стараясь добраться до шеи и прогрызть тонкую кожу на горле.

Раненый волк упал на пол с развороченной грудной клеткой: сквозь обломки ребер было видно, как сокращаются его легкие в последних секундах агонии.

Меня затошнило, я отвела глаза от этого зрелища, но меня не волновало, что вот сейчас, прямо на моих глазах, Виктор убил кого-то, – просто рефлекс.

Сознание восприняло чужую смерть как обыкновенный атрибут жизни оборотней.

Тошнота вдруг прошла, и мне немного полегчало, болевшая до этого спина как-то странно хрустнула и прекратила ныть.

Второй волк, сидя верхом на Викторе, с упоением драл ему шею, а тот под ним катался, пытаясь скинуть противника.

Серый был явно опытнее моего знакомого и не давал ему вывернуться из смертельной хватки. Я подползла поближе и со всей силы укусила его за хвост. Что еще я могла сделать? А серая метелка как раз подметала бетонный пол.

Серый прекратил рвать моего телохранителя и позорно завыл, рывками передвигаясь по подвалу. Я, как болотный клещ, еще сильнее стиснула челюсти и продолжила болтаться у него на хвосте до тех пор, пока у меня во рту не появился металлический привкус.

Волк коротко рыкнул и отскочил от меня, а я осталась стоять посреди подвала на карачках, держа во рту откушенную половину его хвоста.

– Нина! Ты цела? – Обмусоленный Виктор подбежал ко мне и ткнулся носом в шею, обнюхивая.

Я почувствовала себя героиней трешового фильма ужасов. Покрытая кровью и слизью, держащая во рту обрубок хвоста, и рядом второй главный герой, задающий дурацкие и неуместные вопросы в то время, когда пора делать ноги. То есть лапы.