Бирюкова. Дело о сЛОМанных людях

Но говорит, что ничего не помнит, что и понятно – с таким-то перегаром, – нарочито официальным тоном доложил Шутов и добавил: – Гля…

– Где он?

– Да в соседней комнате заперли, гля, от греха подальше.

– А убитая, значит, на кухне, – следователь обвела помещение взглядом.

– Так точно.

От увиденного женщина чуть не осела. За свою, пусть и сравнительно недлинную, служебную практику насмотрелась на всякое, но убийство, совершённое с такой жестокостью, видела впервые.

Кровь была везде: на стенах, на столе, на серванте – даже на потолке виднелось несколько небольших пятен.

Тело лежало на полу. Лёгкое платье жертвы, насквозь пропитавшееся кровью, было задрано. Огромная кровяная лужа, растёкшаяся под трупом, почти доходила до дверного проёма. И только сейчас Наталья Николаевна заметила, что наступила в эту лужу. Новая волна тошноты заставила её буквально бегом броситься в туалет.

Мужчины не сговариваясь переглянулись между собой, но промолчали.

– Мужики, гля, вы идите заканчивайте с осмотром, – и, еле заметно ухмыльнувшись, добавил: – И Ваагна с собой возьмите. У него, гля, сегодня боевое крещение, так сказать.

Он ободряюще похлопал Абазяна по плечу, легонько подталкивая его в сторону кухни.

– А я пойду, гля, Бирюкову проверю.

При виде истерзанного тела убитой Абазян застыл в тупом оцепенении. Брызги крови, труп, Парамоныч, беззвучно открывающий и закрывающий рот, – всё это Ваагн видел словно в замедленной съёмке.

– …Заснул что ли?! – медик тряс его за плечо.

– А? – мотнул головой молодой милиционер.

– Точно, заснул! – хохотнул Парамоныч. – Носилки, говорю, неси. Да Иваныча позови!

– Где? – ещё не придя в себя, выдавил Ваагн и машинально вытащил папиросу.

– Внизу они, внизу.

– Угу, – буркнул Абазян и направился к выходу.

– Гля, да шо ты всё ревёшь, Бирюкова?! – послышался из ванной растерянный голос Шутова, и Ваагн навострил уши.

– Я, кажется, беременна… – словно не слыша мужчину, выдохнула женщина.

– Как беременна?.. – ошеломлённо переспросил тот.

– Вот так.

Повисло звенящее молчание. Абазян, казалось, дышал через раз, боясь выдать себя.

– Никто не должен знать, – отрезала следователь. – Пока что.

– Гля… Да я-то не выдам! – отозвался Вячеслав Юрьевич.