Город Мёртвых. 1 том

– Какая?

Знаю, из-за разницы в росте он мог видеть исключительно мою макушку, по которой мало что можно было определить. Я прямо-таки чувствовала, как он пытается выйти со мной на зрительный контакт, но пока не желала проявлять к нему такую же открытость. Скорее всего, мне не понравилось это смятение, возникшее во мне и толкающее на ненужные мысли. Я старалась успокоить себя, отбросить ненужные факты и трезво переоценить ситуацию. Придумать, что делать дальше.

– «Хренькакае-то»? – выдал Томас в вопросительной форме.

– Что? – растерялась я, вскидывая на него удивлённый взгляд.

– Я правильно сказал? – тактично уточнил мой собеседник. – Русский довольно сложный язык.

На его лице я неожиданно увидела явную заинтересованность данным вопросом.

– Хм, – задумчиво произнёс он, поглаживая гладкий подбородок. – «Хренька-каето». Хм, а ты знаешь, это немного похоже на японский.

«Да провалиться мне сквозь землю! Попугай англоговорящий!» – я растерянно наблюдала, как он извращает произнесённое мной слово, не имея ни малейшего понятия, что оно значит на самом деле.

Кажется, отныне мне придётся быть осторожнее с тем, что я произношу вслух.

– Я не буду спрашивать, как ты догадался, что я русская…

– У тебя ужасный акцент, – тут же без тени такта выдал Томас.

Вот так, сказал как отрезал. Моё лицо помрачнело. Мысли тоже. Не то чтобы это так меня трогало, я слышала подобное много раз в свой адрес, но… «Какого хрена?! Мог бы и промолчать, я вообще не обязана знать его язык, пусть радуется малому!»

– А ещё я знал, что мы пролетаем над Россией, – дружелюбно улыбаясь, добавил он как ни в чём не бывало.

– Что ж, вэлком ту Рашша! – исковеркала я фразу намеренно.

Мне пришлось с трудом подавить в себе недовольно всколыхнувшееся чудовище, грозящее разразится матерными эпитетами. А я ведь уже стала забывать в водовороте однотипных дней, насколько была вспыльчива когда-то! Но в этот раз вслух я ничего так и не произнесла.

Вместо этого, я плюхнулась на бетонные плиты и задрала штанину.

Ногу всё-таки стоило перебинтовать, она была явно перетянута. Педантично разматывая бинт, я думала о том, что случись со мной травма посерьёзнее, я вряд ли смогла бы себе чем-то помочь.

– Я тебя обидел? – осторожно предположил Том.

– Нет, – угрюмо ответила я, – Уже ничто не обидит меня сильнее, чем это сделала жизнь. Не переживай.

– И всё-таки, мне кажется, что ты обиделась.

– Вам кажется, эмм, мистер Стэнсбери, – сфамильярничала я.