Отражения одиночества

И что гладить не надо.

– Почему?

– Времени не будет на глажку. Или сил. А скорее всего – и того и другого.

– Ты так говоришь, словно мы едем не в лагерь работать, а на плантации, – Коля делает еще несколько глотков сока, – расслабься.

– Расслаблюсь. Когда мы найдем там что-нибудь толковое в первые пару дней и свалим обратно, передав дело оперативникам, а детей – сменщикам. Не раньше.

– Не смеши меня. Начальство просто от нас избавилось, отправив на этот глухарь.

– Думаешь? – Катя рассматривает какой-то пеньюар противного розового цвета.

– Уверен. Нету там ничего, такую статью я за день накатаю, еще и свидетелей найду сколько хочешь. Тот кто ее написал – просто больной, я это точно говорю. У меня папа – психиатр, я в психах разбираюсь. А эту прекрасную одежду – бери с собой, – Коля отпивает еще сока и подмигивает, – пригодиться.

– Я ничего не хочу знать о том, в чем именно. Но учтите – если мы будем работать одни на отрядах, а скорее всего это будет так, времени и сил ночью не останется ни на что.

– Пф. А кофе зачем? И час послеобеденного детского сна? Ты драматизируешь, Саша. Три недели абсолютно законных игр и развлечений с детьми в окружении леса, гор и речек. И за все это нам еще и заплатить обещали, между прочим.

– А ты в курсе, что вожатые вообще-то не аниматоры, а воспитатели в первую очередь? – Саша не сдержала раздражения. Она представляла, какой вожатый будет из Коли. И заранее негодовала.

Знала она таких «игрунов», которые развлекались вместе с детьми, превращаясь в тридцать первого ребенка в отряде и отказываясь брать на себя всякую ответственность. Знала – и работала пару раз с такими в напарничестве. Хуже не придумаешь, лучше уж в одиночестве работать.

– Значит – воспитаем, – отмахивается Коля. – И вообще, поездка вожатыми в лагерь, или санаторий, как его там, – это не конец света, а ты сидишь так, словно мы к черту в пасть собираемся. Отработает да домой поедем.

Ну или выкинут нашу троицу оттуда – и дальше что? Во-первых – это им самим не нужно, где они там замену нам найдут? А пока не нужно – жаловаться не будут. А во-вторых – ну отправят нас домой, и что? Посидим в архиве, делов-то. Не кисни.

Саша только кивает.

Она отработала в детских лагерях два лета – девять смен. Пусть почти все они были короткими, в две недели, но все же с вожатской кухней она была знакома не понаслышке.