Практика обладателей дара. Выбор пути

– Мам, это только мне решать, кого я достойна!

– Нет, дорогая, ты моя дочь. И я не позволю тебе унижаться перед…

– Мам, он мой муж и я его люблю… Как ты не понимаешь это, что я не могу без него!

– Я же смогла! Я так же как ты была безумно влюблена, в твоем возрасте, когда меня бросил… Мне жить не хотелось! Мне казалось, что жизнь закончилась! И кто мне помог справиться? Правильно – мама. Твоя бабушка! Вот и я тебе помогаю. Как мне тогда. Ты просто, детка, пока многого не понимаешь. Вот увидишь! Ты мне еще спасибо скажешь, что я тебя хочу оградить от этого…

– Мам, он мой муж.

– Ну и что?! Пусть отец Глории! Но счастлива ты можешь быть с другим мужчиной. Зачем ты его догоняешь? Пойми же ты, наконец! Вы слишком разные с ним. Тебе нравится одно, а ему совершенно другое! Он постоянно пытается от тебя сбежать: к друзьям, в клуб, в бар. Сейчас уже сбегает в чужую кровать к другой женщине. А что дальше? И сколько ты будешь терпеть? Не надоело унижаться?

– Мам, ты этого не знаешь!

– Знаю, дочь, знаю.

– Мам, то, что тебе в молодости изменили, не значит, что Валера мне изменяет!

Сара рассмеялась и, отсмеявшись, продолжила:

– Я учила тебя всегда знать себе цену и никогда не унижаться не перед кем. Тем более перед мужчиной. Ты должна любить себя в первую очередь. Но, похоже, ты плохо усвоила мои уроки. Надо тебе их повторить!

– Мам, это моя жизнь!

– Жизнь, которую я тебе дала. Не забывай, родная моя, об этом!

– Я забираю Глорию и ухожу.

– Я тебя не пущу!

– Мам, ты не сможешь меня силой удерживать здесь! – глаза Лизы светились, и она приняла боевую стойку.

Сара хмыкнула:

– Даже так? Хороша дочь! С матерью решила драться?! Хочешь идти?! Иди! Только не пожалей! Родная моя! – сказала Сара с болью в голосе, развернулась и ушла прочь.

***

Еще несколько дней Валера был без сознания. Елизавета, почти все время была рядом. С разрешение врачей она вливала в него немного своей энергии. Говорила с ним, зная, что он ее не слышит, читала ему вслух его любимую книгу.

Сегодня его отключили от приборов искусственной комы, вскоре он должен прийти в себя. Елизавета смотрела на мужа:

Полностью все тело в бинтах и лицо и голова, только оставлены открытыми глаза, рот и нос.

Она ждала и гладила его по руке. И вот он легонько сжал ее руку. Она, не выпуская руку посмотрела ему в глаза, он открыл их и посмотрел на нее.

– Привет!

– Привет! – прохрипел он еле слышно.

– Как ты?

– Жив.