Валеска, воевода леса. Оковы долга

– Если честно, то после того, что случилось сегодня утром, мне больше всего хочется вообще не жить, – вздохнула Валеска. – Это было очень глупо.

– Мне твое поведение не показалось таким уж из ряда вон выходящим. Конечно, ты была не права, что сбежала, но ты ведь и сама уже все осознала. Нужно иметь силу духа, чтобы признаться в своих ошибках. Айриз был не прав, что унизил тебя на глазах у других людей. Я знаю только одно: в твоем возрасте лучше взбрыкнуть в ответ на несправедливость по отношению к себе, чем молча проглотить ее.

– Спасибо, – Валеска села за стол напротив него. – Не знаю, что на меня нашло. Интересно, когда вернется Инвар?

– Думаю, что скоро, – сказал Араим. – Единственное, что меня волнует – это то, что ему придется ночевать в этом доме, в доме Джеммы. Думаю, что это может быть тяжело для него.

В это время в дверь ввалился Инвар. Судя по его виду, ему было не до сантиментов относительно того, в чьем доме он ночует – Инвар был взбешен.

– Вы должны пойти со мной, – тяжело дыша, сказал он.

– Безусловно, мы пойдем с тобой, но что случилось? – спросил Араим.

– Ведьма сказала, что я должен привести вас, только тогда она будет говорить. Она сказала «Ты пришел сюда не один, приведи сюда второго и Валеску». Черт знает, откуда она об этом прознала…

– Возможно, потому что она ведьма? – пожал плечами Араим. – Пошли.

Они взяли факелы и пешком вышли за ворота форта. Ведьмина изба была перекошена до такой степени, что подходить к ней было страшно – казалось, задень случайно рукой прогнившие бревна – и вся конструкция рухнет, похоронив тебя под собою.

Крыша в одном месте сползла почти до земли, а сам дом настолько врос в землю, что для того, чтобы дверь можно было открыть, перед крыльцом была вырыта небольшая канава.

Инвар спрыгнул в канаву и потянул дверь на себя. Та поддалась неохотно, проржавевшие петли почти отвалились от дверной проймы. Нагнувшись – иначе в низкий проем протиснуться было нельзя – они вошли в избу.

Внутри было полутемно, только одинокая лучина горела в дальнем углу.

В доме ведьмы воняло, и этот запах – смесь гниющих овощей, мочи, грязного человеческого тела и чего-то еще, сладковато-приторного, поначалу так шибал в нос, что темнело в глазах. За спиной Валески Араим негромко чертыхнулся, быстро открыл со скрипом захлопнувшуюся за ними дверь и подпер ее один из березовых поленьев, которые, видимо, были предназначены на растопку, но в беспорядке валялись под ногами.