Валеска, воевода леса. Оковы долга

– Посоветуешь ли хорошего человека, у которого можно остановиться на постой?

– Отчего же не посоветую. Можете у меня остановиться, – сказал крестьянин. – Только кормить вас мне нечем, жена уже, поди, спать легла. У меня трое ребятишек, за всеми уход нужен, не с руки ей еще и для гостей готовить. И в доме я вас вряд ли положу, да и никто не положит. Но у меня есть сеновал. Хороший, добрый сеновал, под самую крышу забит сеном. Выспитесь, как короли.

Араим, Инвар и Валеска переглянулись.

– Что ж, я вижу, что ты честный человек, – сказал Инвар, – Показывай нам, куда ехать.

До деревни они добрались, когда уже совсем стемнело. Дом крестьянина оказался самым крайним – добротно сложенная изба с небольшим, ухоженным двором и забором, вдоль которого росли подсолнухи. Сеновал располагался в клети за домом. Его дверь можно было закрыть изнутри на запор. Крестьянин принес им ведро воды из колодца, отвел лошадей в конюшни, и пожелал спокойной ночи. Попрощавшись с хозяином, путники стали располагаться на ночлег.

Несмотря на то, что здесь, в отличие от постоялого двора, не было вообще никаких удобств, Валеска чувствовала себя гораздо спокойнее, чем предыдущей ночью.

Крестьянин не соврал: клеть под самую крышу была забита сеном, остро пахнувшим солнцем и лугом, и это сено прямо-таки шептало: «Забирайся сюда, закопайся в меня, спи!».

Валеска забралась в самый дальний угол сеновала, расстелила свой плащ, легла на него, сапоги положила под голову, сверху накрылась одним из дорожных одеял.

***

Ночью Валеску разбудило тихое пение. Она не сразу поняла, снится оно ей или нет. Пение доносилось со двора.

Валеска подняла голову и огляделась: Инвар спал чуть в стороне от нее, завернувшись в одеяло. Араима не было: его плащ был расстелен на сене у самого входа в клеть, но рядом не было ни сапог, ни оружия.

Валеска осторожно сползла на пол, натянула сапоги. Дверь на сеновал была приоткрыта. Подойдя к ней, девочка осторожно выглянула наружу.

Двор заливал лунный свет. Полная луна висела, казалось, прямо над сараем. Араим стоял, закинув голову к небу, чуть в стороне, спиной к Валеске. Перед ним в землю был воткнут его меч.

Сперва Валеска не поняла, откуда исходит пение, продолжавшее звучать, но теперь ей стало понятно: пел Араим.