Мистерия силы. Трилогия

– Мы не можем знать точно, насколько безопасны подобные перемещения, но в нашем пространстве Стигмула больше нет, – спокойно резюмировал Астор.

– С одной стороны, это хорошо, – рассуждал Хранитель.

– Но с другой стороны, Стигмул стал неуязвим; и это повод для серьёзных размышлений, – продолжил Ведун.

Астор посмотрел на правнука, затем взглянул в предрассветное небо и как-то печально добавил, словно отвечая на свой же вопрос:

– Нет ничего невозможного…

Хранитель смотрел вдаль, словно сканируя что-то в пространстве.

Помолчав, Астор задумчиво произнёс:

– Мы удержим на время лавину чужой энергии. Но потом, наверное, нам всем придётся защищать Предгорье нашей единой Силой Внимания.

Они некоторое время молча смотрели друг на друга, как бы оценивая силу своих мыслей.

Затем Хранитель произнёс:

– Постараемся продержаться.

Астор обратил свой взор в сторону световых обителей. Затем направил взгляд куда-то выше – в пространство. Некоторое время он смотрел так, не мигая; затем облегчённо выдохнул и вынес решение:

– Я думаю, пора навестить наших Северных Братьев.

Нужно кое-что рассказать Мирославу… А заодно и со Светозаром пообщаться.

Астор улыбнулся, глядя куда-то вдаль. Из световых обителей начинали выходить пробудившиеся люди Предгорья…

– Мирослав всё поймёт, – с улыбкой продолжил Астор.

– Я с тобой?

– Нет, – вздохнул Астор. – Ты будешь нужен здесь. Сам понимаешь – пока мы не имеем полных гарантий безопасности…

Рамаян в упор посмотрел на прадеда, помолчал и спокойно вымолвил:

– Ну что ж, я готов ко всему.

– Вот и отлично, – ответил Астор. – А я постараюсь недолго.

Они обнялись и расстались.

Хранитель исчез в своём направлении, а звёздный Ведун – в своём…

Спустя несколько дней в стране Мирослава – брата Хранителя – появился звёздный Ведун Астор. Его взору предстала бескрайняя равнина с небольшими отдалёнными холмами, напоённая благоуханием садов и чем-то ещё – необычайно волнующим и погружающим в состояние необъяснимой радости.

Но самым потрясающим было то, что со всех сторон на Астора хлынула певчая лавина. Это был неимоверно ликующий, многотональный хорал, это была единая песня людей, живших здесь и поющих в эту минуту на одном дыхании, в полном единстве сердец и живых голосов. Астор застыл на месте; ему показалось, что он сейчас воспарит над твердью. Но он не успел воспарить. Пение потихоньку затихло, и тишина пробудила в его сердце биенье простора и вечности.