Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

На обычную просьбу промочить горлышко мадам Дымшиц озабоченно сказала:

– О, господин Курашкин! Мое бедное сердце начинает так болеть вот в этом месте, потому что мой муж, бедный и нечастный Левий, совсем сошел с ума! Вы когда-нибудь слышали, чтобы мадам Дымшиц не имела угостить вас самогоном?

– Цилый год кажну неделю ходжу до вас и ще ни разу такого не було, щоб у вас горилки не було!

– Вот и у меня ни разу такого не было, чтобы у меня его не было. А теперь у меня это есть, что у меня его нет! И это почему? Да потому, что мой несчастный муж забирает у меня все, что я перегоняю, и куда-то увозит! Он заставил спальню мешками с навозом, которые воняют, как под мышками у Гиллемана! Ночами все, кто живут у нас в клубе, вынуждены толочь во дворе кирпич.

Он занял денег у самого Леви, а это надо быть сумасшедшим, чтобы занять у Леви. Мы теперь покупаем мясо только у Леви, а зачем нам кошерное мясо, если оно стоит дороже обычной баранины! Но самое главное, – тут мадам Дымшиц перешла на шепот и приблизила свои толстые губы к уху Курашкина, – я сегодня утром нашла у него вот это.

Мадам Дымшиц сунула под нос Тарасу длинный список товаров с обозначенной против них стоимостью. От одного взгляда на этот список у Тараса забилось сердце. Это был список компонентов, необходимых для изготовления динамита. Причем, судя по чудовищным цифрам в десятки фунтов, неизвестные пока Курашкину динамитчики собирались устроить не какую-то там мастерскую, а настоящий завод, способный снабдить динамитом целую армию.

– Та кому же вси це потрибне?

– Не знаю, – пожала жирными плечами мадам Дымшиц. – Спросите у него сами, вот он идет.

Даже не здороваясь, Левий Дымшиц выхватил бумажку из рук Курашкина и, бросив свирепый взгляд на жену, ушел в спальню. Он явно не желал разговаривать с Тарасом, но тот решил не отставать, пока не выяснит все до конца.

– Господин Дымшиц, вам не потрибна азотна кыслота? – спросил он, когда спустя полчаса Дымшиц выглянул в коридор, будучи уверен, что Курашкин уже ушел.

 – У меня есть дви велыки бутыли. Бувший мий сусид притащил их навищось со своей красыльни, а потим спутал однажды с джыном та й и вмер. Що тепер с цией кыслотой робыти, я не знаю. Отдам вам за дви пляшки пыва.

– Это не мне, – поспешно сказал Дымшиц, пряча глаза, красные от бессоницы и слезящиеся от кирпичной пыли. – Меня попросили помочь, а что и зачем – я не спрашиваю. Вот вам две бутылки пива. Где вы живете?

– На Олд-Монтагью-стрыт.

– Это почти по пути.