Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

На Майнориз социалист умудрился исчезнуть, а вместо него Артемий Иванович пнул в живот угрюмого моряка, который, сграбастав агента за шиворот и за штаны, оторвал его от земли и перекинул через забор, примыкавший к рыбной лавке. Упав на кучу дурно пахнущих селедочных голов, Артемий Иванович съехал по ней на землю, нашел выход и побежал искать обидчика. Это было делом нехитрым, так что через минуту Владимиров опять сидел верхом на той же куче.

– Быть или не быть? – патетически произнес он засевшую в мозгу фразу, держа в руке селедочную голову.

 – Бедный Йорик! Тьфу! – Он выбросил голову, по счастью так и не собравшись опять на поиски обидчика – ибо сон сморил его и он задремал, по-отечески обняв несчастных селедок.

Утром, в гневе и селедочной чешуе, он выбрался из кучи голов, провожаемый разъяренной хозяйкой рыбной лавки, и пошел пешком через весь Лондон к Фаберовскому. Хотя по пути он попал под легкий ливень, но прекрасно понимал, что в таком виде его в гостиницу все равно не пустят.

Уже пройдя через калитку к двери и постучав молотком, Артемий Иванович вдруг вспомнил, что оставил ночью пьяного поляка спящим на рельсах, и тогда его прошиб холодный пот.

Дверь открыла Розмари и в ужасе закрыла нос платком.

– Где хозяин? – спросил Владимиров, со страхом ожидая ответа.

– Хозяина нет.

«Все пропало», – горестно склоняя голову, подумал Артемий Иванович.

Чья-то рука легла ему на плечо и, медленно обернувшись, он увидел мрачное и помятое лицо Фаберовского со сползшими на нос очками.

– Как ты сюда добрался? – изумился Владимиров.

– Доехал на паровозе, – ответил поляк, не желая вдаваться в подробности. – Пан пришел мыться? Ну так пойдемте, нечего торчать тут перед дверью на потеху соседям. Я насквозь вымок и продрог.

Телеграмма Рачковского – Фаберовскому. О том, что пришлет им через несколько дней исполнителя, и чтобы они готовились сделать все числа тридцатого.

О дорогой гостинице и о том, что снять квартиру на двоих, чтобы Артемий Иванович жил там тоже.

Глава 15

26 августа, в воскресенье

– Ваш друг будет пить чай? – спросила стоявшего у окна поляка Розмари, когда они с Фаберовским собрались в столовой на пятичасовое чаепитие. – Я постирала его штаны, но они еще не высохли и все равно отвратительно пахнут рыбой. А что делать с фраком – ума не приложу.