Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

На свою беду как раз в этот миг на палубе появился совсем было успокоившийся мсье с папкой под мышкой.

– Ага! – взвизгнул Владимиров. – Сюда! Живо! Я к тебе обращаюсь, боярин иерусалимский!

Мсье не рискнул противиться властному голосу и покорно взялся за ленточку. А Артемий Иванович загрохотал вниз по трапу.

Когда он подбежал к полковнику, мимо пролетел омар, а за ним, извиваясь змеей, пролетела и вся ленточка целиком, причем, к своему ужасу, Артемий Иванович не увидел держащегося за ее конец мсье.

Это означало, что, никем не удерживаемый, омар неотвратимо должен был упасть в море.

– Человек за бортом! – заголосил Артемий Иванович и метнул в темноту спасательный круг.

Поклонник Буланже впал в какое-то оцепенение, мертвой хваткой вцепившись в леер и вперив взгляд в пенящуюся полосу у ватерлинии.

– Сейчас мы его спасем! – следом полетел еще один, а потом и еще. Владимиров так увлекся, что двинулся вдоль борта, бросая в море все встречавшиеся ему круги. За нижней палубой последовала вторая.

Потом он выбрался наверх и уже окончательно избавил пароход от всех спасательных средств, кроме шлюпок.

Пароход натужно загудел и застопорил машину. Забегали матросы. Где-то внизу панически верещали женщины и раздавался голос полковника: «К оружию! К оружию!». Пассажиры встречного парома с интересом взирали на возникший переполох в бинокли и подзорные трубы.

Оставались шлюпки, и теперь Артемий Иванович решил взяться за них. Внезапно голова его, встретив на пути стальную шлюпбалку, наполнилась невесть откуда взявшимися мыслями о полногрудых русалках, которые, казалось, звали его из морской пучины.

Владимиров с готовностью сделал два шага к борту, но был остановлен матросом, с вежливой улыбкой отпихнувшим его подальше от края, после чего Артемий Иванович рухнул на палубу.

Приведенный в себя с помощью нюхательной соли, он бросился на поиски ненавистного мсье, горя желанием посчитаться за происшедший из-за его безалаберности конфуз.

– Христа им мало, – бормотал он, спускаясь по узкому крутому трапу и потирая ушибленный лоб, – за меня принялись…

Он нашел своего врага в буфете, где тот, боязливо озираясь, поедал сандвич, подставив под подбородок для сбора крошек трясущуюся от страха ладонь.

Вся едущая в Англию публика, нуждавшаяся в изрядной доле горячительного, чтобы успокоить расстроенные неожиданной тревогой нервы, бурно обсуждала происшедшее. Артемий Иванович также заказал себе выпить.