Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

Поляк согласился, сочтя очень полезным для себя завязать более тесные сношения с начальником всех детективов Эйч-дивизиона, и они договорились встретиться на площади Тауэр-Хилл в одиннадцать утра.

* * *

Артемий Иванович развернул бутерброд, заглотил его и, сунув салфетку в карман, с облегчением двинулся вдоль Майл-Энд-роуд, на ходу отряхивая крошки с украшенного часами брюшка.

На улице было холодно и пасмурно. Артемий Иванович взглянул на небо и вытянул руку ладонью кверху. Но с неба ничего не капало.

Какая-то маленькая девочка, стоявшая на тротуаре, тоже протянула к нему руку в надежде, что Артемий Иванович положит в нее что-нибудь, но Владимиров досадливо отмахнулся от нее и потянулся за часами, чтобы взглянуть на время. Внезапно на месте своих часов он почувствовал чью-то чужую руку. С цепкостью настоящего классного надзирателя Владимиров ухватился за эту руку и вперил взор в ее владельца. Нахалом, покусившимся на его часы, оказался Скуибби, тот самый вор, с которым их познакомил Оструг, и который обещал найти к сегодняшнему дню помещение для динамитной мастерской.

– Полиция! – заорал Артемий Иванович, не отпуская руку вора. – Караул! Грабят!

Чарльз Скуибб был силен, но и Владимиров тоже не был слабаком. Особенно, когда дело касалось его личного имущества. Вор уже и сам не рад был, что выбрал в качестве жертвы этого русского. Он отпустил часы с цепочкой и теперь прилагал отчаянные усилия для того, чтобы вырваться от Артемия Ивановича, тем более что на помощь тому уже спешили два констебля.

Скуибби размахнулся и заехал Владимирову в ухо. От неожиданности Артемий Иванович разжал руку и Скуибби отскочил в сторону. Не дожидаясь, пока констебли навалятся на него, вор, растопырив два пальца, ударил ближайшего полицейского в лицо, целясь в глаза. Затем он подобрал с земли половинку кирпича и метнул во второго. Второй констебль был уже достаточно пожилой и, не сумев уклонится от кирпича, принял его на грудь. Второй кирпич попал констеблю в шлем, но в третий раз Скуибби промахнулся.

Он бросился наутек и исчез где-то на Брейди-стрит. Гордый своей победой, Артемий Иванович направил свои стопы к рекомендованному Фаберовским Залу собраний. Миновав станцию подземки, «Слепого нищего» и пивоваренный завод, он прошел Сидни-стрит, затем еще несколько улиц и остановился напротив здания Большого Зала.

Дверь распахнулась и на улицу вывалила тьма народу – большей частью характерной еврейской внешности.