Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

– Ваше превосходительство, его нету! – испуганно доложил жандармский офицер.

– Убежал, мерзавец! – стукнул тростью Селиверстов. – Я же говорил!

– Он сидел на диване спокойно, как мешок с отрубями, – оправдывался офицер, – а потом как рванул по лестнице, только его и видели.

– Ну так пойдите и найдите его!

Стоя за спиной Селиверстова, поляк вперил взгляд в директора департамента, который, как-то загадочно улыбаясь, пододвинул к себе вазочку с вареньем. Фаберовский не понимал, куда мог так стремительно сбежать Артемий Иванович.

А Дурново, казалось, это было известно. Что, если Дурново заодно с Рачковским? И Артемий Иванович, купившись на щедрые посулы министра, согласился вернуться в лоно Заграничной агентуры? Тогда что ему ждать от министра и Рачковского для себя?

– Как вы считаете, Николай Дмитриевич, водочку как лучше принимать: под капусту соленую или под огурчики? – спросил Дурново. – И не хотите ли вы, Николай Дмитриевич, откушать со мной водочки?

– Какая уж тут водочка, Петр Николаевич! – расстроенно сказал Селиверстов и подергал рукой за Владимирский крест, словно лента давила ему шею.

 – Когда у нас прямо из-под носа сбежал опаснейший для нас человек! Поляк с ним убежал?

– Да вот же он, позади вас стоит.

Селиверстов обернулся и молча уставился на Фаберовского, по-лошадиному жуя старческими губами. Он видел поляка очень давно, к тому же со свалявшейся бородой и космами волос Фаберовского сейчас не узнал бы и Рачковский.

– Премного благодарен за все, что вы для нас сделали, – сказал поляк и отвесил старому генералу низкий поклон.

 – Осмелюсь спросить у вашего превосходительства: для чего мы не были сразу же возвращены обратно до Петербургу? Ведь прошло еще почти полгода после нашего приезда до Бельгии, прежде чем нас отправили этапом с Москвы до Сибири.

– Видите ли, любезный, тогда был еще жив министр внутренних дел Толстой и его превосходительство Петр Николаевич, – Селиверстов посмотрел на Дурново, – не мог противиться его решению. Когда в апреле прошлого года Толстой умер и министром был назначен Иван Николаевич Дурново, мы смогли устроить решение о вашем возвращении, но когда оно было утверждено и началась переписка, ваш этап уже прошел Омолой, далее которого нет, как вам известно, телеграфной связи.

– А теперь, стало быть, связь ту проложили? – закипая, спросил Фаберовский.

– Нет, мы послали письмо нарочным.

– А пред тем этого сделать было не можно?

– Не забывайтесь, сударь! – осадил поляка Дурново.