Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

– А вы мне о кружевных панталончиках никогда не рассказывали, Николай Дмитриевич, – сказал Федосеев, с любопытством взглянув на сконфуженного Селиверстова. – Полагаю, эти господа имеют право знать, что с ними произошло.

– Ну что ж, извольте, – нехотя согласился Селиверстов. – Мы действительно не рассчитывали, что Рачковский окажется так скор и когда вы, господа, прибудете на шхуне из Англии, он уже будет ждать вас на пристани. Личная агентура директора Департамента полиции, инспектировать которую ежегодно я имею честь, находилась большей частью в Париже, где следила за самим Рачковским и всеми его французскими агентами.

Однако он обхитрил нас, послав в Бельгию еще до того, как мы установили за ним и его людьми слежку, своего агента Продеуса. В Бельгии у нас не было своих людей и когда я приехал в Остенде, мне пришлось обращаться в бельгийскую полицию, которая была слишком нерасторопна.

– Сдается мне, ваше превосходительство тоже не очень спешился, – резко сказал Фаберовский.

Артемий Иванович в отношениях с начальством обладал чутьем и знал, когда можно себе что-нибудь позволить, а когда надо поцеловать ему ручки.

И он сразу почувствовал, что поляк начинает зарываться, что если сейчас же не унять его, их могут отправить обратно или еще чего похуже.

– Вы несправедливы к его превосходительству, господин Фаберовский! – набросился Владимиров на поляка. – Если бы вы не опоили на шхуне всех каким-то сонным зельем, мы смогли бы дать достойный отпор людям Рачковского и они не смогли бы помешать планам его превосходительства в отношении нас.

А из-за вас нас взяли голыми руками!

– Полно, полно, господин Владимиров, – успокоил Артемия Ивановича Селиверстов. – Господин Фаберовский имеет право сердиться, ведь я действительно не нашел вас на пристани, когда приехал туда.

По тону, каким это было сказано, поляк понял, что у него не было никакого права сердиться и он должен быть благодарен Селиверстову хотя бы за то, что навечно не остался гнить в Сибири. Фаберовскому стало ясно, что этот старик очень злопамятен и при случае еще припомнит ему и кружевные панталончики, и обвинение в неторопливости.

Поэтому поляк почтительно поклонился и предоставил Селиверстову продолжить рассказ.

– Я не знаю, каким образом Рачковский доставил вас в Россию через границу, – сказал Селиверстов. – Мне известно только, что потом он через свою давнюю приятельницу княгиню Радзивилл, которая, как бы это сказать… живет maritalment[5 - (англ) в качестве жены.