Царство Тьмы

Он, вопреки воле отца, приблизился к трону, преклонил колено и произнёс твёрдым голосом:

–Я исполню свою миссию и вернусь, отец! Вернусь живым и с победой! Ведь именно ради этого мы и творим волю благого дыхания! Нельзя, нельзя прощать предательств, если за него проливается человеческая кровь!

–Ты прав… Этого и буду просить у богов для тебя и для всех нас! Удачи и везения! – Царь не возмутился поступком нетерпения своего возлюбленного сына. – Ты должен сдерживать излишнюю горячность, Красный Тигр.

И не ради меня, потому как я боюсь потерять самое дорогое, а ради всеобщего блага! Только умеренность, неоспоримое везение, смирение и полная последовательность событий обеспечивает нам полноту успеха. Ты не должен этого забывать никогда, ни на одну минуту, ни на одну секунду, хотя бы тебе и довелось пожертвовать многим. Ты царский наследник! И на тебя возложена печать возмездия, сия печать есть для тебя и почёт и слава… Ты не можешь нас подвести или осрамить. Боги не простят тебя… – Красный Бык говорил, но знал, что сын предпочтёт смерть, нежели предаст душу свою позору или поражению.

–Отец, всё будет хорошо, поверь… Не печаль моё время, оно по праву долга принадлежит мне одному. Не станем разветвлять историю темнотою, устремимся эту тьму объять светом для нашего народа. Жертва не велика в сравнении с тысячами убитых. Что значит одно дыхание против миллионов?! Но и умирать бесцельно я не предпочту! – Говорил горячо, вдохновенно, кровь разгорячила и нервы и сущность воина, но она не отравляла это святое движение в нём, потому что и сама колыхалась в божественном пульсе прозрения.

Красный Бык подумал: «Жертва безмерна, ты – моя плоть и кровь…Ты у меня единственный… Остальные уже носят итоги нового века… », однако, ничего не промолвил вслух, встал, подошёл поближе и прижал юношу к себе с отцовской любовью, возложив упование на Бога, Которому и посвящал сына и на Которого всегда надеялся в своих начинаниях и успехах.

–Отец…

Но он не позволил ему ничего произнести, сам прорёк. – Как мудро, что ваша мать…мир её благословенному праху! не дожила до горьких потерь, и ей не довелось оплакивать своих сыновей, как это пришлось делать мне…

В зале царила тишина, все чувствовали, что царь лобызает горькие воспоминания своего утомлённого сердца, никто не осмелился даже утешить его скорбь.