Царство Тьмы

 – Великий Миродержец! Ныне же я отдаю в Твои руки своего последнего сына и прошу Тебя сохранить ему жизнь… Не забирай моего последнего… Хотя всё в Твоей власти… Цена назначена, и отступать я не намерен… Предаюсь всецело Твоей воле…

Красный Тигр так же на коленях у престола Всевышнего обнимал образ молитвенности, в котором пребывал его мудрый отец, изливая из себя сильные речи жертвенных слов, ведь теперь его жизнь на завете, в который он и сам ступил на пороге двадцати шести лет. И ему придётся испить оцет и желчь.

Минуты скакали не быстро, но всё-таки они укорачивали итоги славных лет, предлагая порог явной разлуки. А это не легко, это очень трудно. Всегда тяжело расставаться с близкими людьми, особенно, если неизвестна их судьба. Разлука обещает не радость, а новые слёзы, пусть и ради всеобщего блага.

Вошёл Хитрый Лис. Увидел царя и наследника, но чтобы не мешать молитве, в которой предстояли отец с сыном, осмысливал предстоящие перемены. Он служил Чёрному Ворону, но служил правому делу и был другом Красному Быку.

Человек невысокого роста, физически хорошо сложен. На могучую шею посажена умная голова белых кудрей с маленьким вздёрнутым носиком, хитрыми глазками и очень густой, но не длинной бородой. На широких плечах бархатная синяя куртка в явной гармонии с глазами. Большой крест из чистейшего золота на толстой цепи согревал надеждою волосатую грудь.

Через несколько минут царь повернулся к нему. Его лицо тотчас же оживилось, невольная радость сошла с невиданных берегов и приостановилась в предвкушении чего-то важного на этот момент.

–Рад видеть тебя! Добрые ли вести нам принёс ветер на крыльях удачи? Говори, говори поскорее, Хитрый Лис! – Они имели за плечами одинаковые лета. Их связывала долгая история войны. – Я уже давно жду твоих откровений.

–О! Царь! Удача нам сопутствует! – Ответил неспешно он, поглаживая свою бороду. Боги везения открыли верный и надёжный путь, это весьма добрый знак.

–Я слушаю тебя! Говори!

–Да, мой повелитель!

Когда Хитрый Лис говорил, его зелёно-голубые глаза лукаво смотрели по сторонам, но он никогда не лукавил на деле. Вера в успех казалась незыблемой от его дивного голоса, наделённого особенным звучанием и чутьём. И когда он излагал свои длинные речи, то слушатели всегда томились тревогою рассыпающихся слов.