Реквием одной осени

Но ножа у меня не было, а с голыми руками драться я бы не хотел. Это не кино. Это грубая жизнь, и пошлому киногеройству места в ней нет. Увы! Не буду скрывать, что это был страх, в подобной ситуации вполне уместный, я бы даже сказал – здоровый. Но Ибрагиму я доверял полностью, поэтому коленки не тряслись.

Разгрузили. Ибрагим протянул мне сухую руку, я свою в ответ, и при крепком рукопожатии я почувствовал, что он вложил мне что-то в ладонь. Затем он поклонился и по-русски добавил: «Не хочу прощаться. Держись.

Надеюсь, ещё свидимся». Запрыгнул в «Тойоту» и резко сорвался с места. С тех пор мы больше не виделись.

«Братья бородачи» жестами пригласили меня пройти в «исполком», проводили до маленькой комнатки, и пожелали приятно отдохнуть пару часов до выезда. Оставшись один, я прочитал записку Ибрагима. Корявыми буквами, выражаясь фривольно, на обрывке газеты Старшой нацарапал: «Заграбастаешь чувиху – вали охламонов – дуй в черномазию». Слог, конечно, не очень-то изысканный, из чего я сделал вывод: «братья» по-русски понимают кое-что, но в России не жили и не учились, и если записка попадёт к ним, то ничего не поймут; до девушки меня всё-таки доставят, но основания не доверять «братьям» есть, и очень весомые; «черномазия» = Нигер, там спокойно, и есть наше посольство или консульство.

Дело оставалось за малым – убивать, чтобы выжить, и выжить, чтобы выполнить задание.

И я их убил. Чужой смерти я не боялся – приходилось уже людей на тот свет отправлять. Сложно было выбрать момент, решиться.

Ведь я не знал куда мы едем, и сколько людей там окажется. Да к тому же Ибрагим не пояснил, валить ВСЕХ или только этих двух…

Девушка оказалась на одном из кочевий (так, по степному, я называю эти места, потому что, к стыду своему, не знаю, как они называются в пустыне), на стыке границ Ливии, Нигера и Алжира. Наверное, Ибрагим знал об этом и, отчасти, поэтому рекомендовал бежать в «черномазию». Ей повезло. Её действительно собирались продать, но из-за мятежей на севере чёрного континента, всполошились серьёзные люди и в соседних государствах.

И канал поставки встал. Ей повезло дважды. Её могли бы просто поиметь и убить, и правильно бы сделали. Но жажда наживы сыграла против «синдиката». Её не били, не насиловали, а хорошо кормили и даже давали мыться, невесть откуда привозя по бочке воды в день. Они не теряли надежды поживиться, они надеялись неизвестно на что, и всячески пытались сохранить «товар» в надлежащем виде.