Бессильные мира сего

Пять тысяч баксов. Вам. Аванс. Можете взять.

Длинный белый конверт лежал на столе перед Вадимом, и Вадим смотрел на него стеклянными от остановившихся слез глазами. Его сотрясала крупная дрожь.

– Вы меня слышите? – спросил Эраст Бонифатьевич. – Эй! Отвечайте, хватит реветь. Или прикажете мне повторить процедуру?

– Слышу, – сказал Вадим. – Деньги. Пять тысяч…

– Очень хорошо. Они – ваши. Аванс. Аванс не возвращается. Если шестнадцатого декабря победит Интеллигент, вы получите остальное – еще двадцать тысяч.

Если же нет…

– Шестнадцатого декабря никто никого не победит, – сказал Вадим сквозь зубы. – Будет второй тур.

– Неважно, неважно… – проговорил Эраст Бонифатьевич нетерпеливо. – Мы не формалисты. И вы прекрасно понимаете, что нам от вас надо. Будет Интеллигент в губернаторах – будут вам еще двадцать тысяч. Не будет Интеллигента – у вас возникнут, наоборот, большие неприятности. Теперь вы имеете некоторое представление, какие именно это будут неприятности.

Вадим молчал, прижав к груди правую больную руку левой здоровой.

Его все еще трясло. Он больше не плакал, но по виду его совершенно нельзя было понять, в уме ли он или в болезненном ступоре – согнувшийся в дурацком складном кресле трясущийся потный бледный человек. Эраст Бонифатьевич поднялся.

– Все. Вы предупреждены. Счетчик пошел. Начинайте работать. У вас не так уж много времени, чтобы повернуть вашу газовую трубу большого диаметра: всего-то каких-нибудь пять месяцев, даже меньше. Как известно, – он поучающе поднял длинный бледный палец, – даже малое усилие может сдвинуть гору, если в распоряжении имеется достаточно времени.

Так что приступайте-ка лучше прямо сейчас…

– Если нет трения… – прошептал Вадим, не глядя на него.

– Что? А, да. Конечно. Но это уж ваши проблемы. Засим желаю здравствовать. Будьте здоровы.

Он повернулся и пошел было, но вновь остановился:

– На случай, если вы решите бежать в Америку или там вообще геройствовать, – у вас есть мама, и мы точно знаем, что вы ее очень любите… – лицо его брезгливо дрогнуло.

 – Терпеть не могу такого вот низкопробного шантажа, но ведь с вами иначе никак нельзя, с поганцами… – Он снова было двинулся уходить и снова задержался. – В качестве ответной любезности за аванс, – сказал он, приятно улыбаясь. – Не подскажете, кого нынче поставят на ФСБ?

– Нет, – проговорил Вадим. – Не подскажу.

– Почему так? Обиделись? Зря. Ничего ведь личного: дело, специфический такой бизнес, и боле ничего.