Бессильные мира сего

У него даже остроконечные ушки встали торчком.

– А разве не сказали? Академик… академик… Вышеградский, кажется?

Тельман Иванович ухмыльнулся только, с некоторой даже глумливостью.

– Нет, – сказал он почти высокомерно. – Не Вышеградский. Отнюдь.

– А какой?

– Я не хотел бы называть имен, – произнес Тельман Иванович еще более высокомерно, – пока мне не станет ясно, готовы ли вы взяться за мое дело и что именно намерены предпринять.

Однако Работодателя осадить и, тем более, нахрапом взять было невозможно.

Никому еще (на памяти Юрия) не удавалось взять Работодателя нахрапом. Он ответствовал немедленно и с не меньшим высокомерием.

– Не зная имен, – сказал он, – я совершенно не могу объяснить вам, что я намерен предпринять, и вообще не могу даже решить, готов ли я взяться за ваше дело.

Тельман Иванович молчал, наверное, целый час, а потом шмыгнул носом и сказал жалобно:

– Я ведь с ним и сам без малого до уголовщины докатился. Вы не поверите. Серьезно ведь раздумывал подослать лихих людей, чтобы отобрали у него… или хотя бы, – лицо его исказилось и сделалось окончательно неприятным, – хотя бы уши ему нарвали… чайник начистили хотя бы… И главное – недорого ведь.

Пустяки какие-то. Слава Богу, Фрол Кузьмич отговорил, спасибо ему, а то вляпался бы я в уголовщину, вовек бы не расхлебался…

– И сколько же с вас запрашивали?

– Да пустяки. Пятьсот баксов.

– Хм. Действительно, недорого. С кем договаривались?

Тельман Иванович немедленно ощетинился.

– А какая вам разница? Зачем это вам?

– А затем, – произнес Работодатель наставительно, – что я должен знать всех, без исключения, кто в эту историю посвящен. Без всякого исключения!

– Да никто в эту историю не посвящен…

– Ну как же – «никто». Фрол Кузьмич – раз…

– Да ничего подобного! – запротестовал Тельман Иванович и даже – для убедительности – привстал над креслом своим, застывши в позе напряженной и вовсе не изящной. – Я ему только в самых общих чертах… без имен… без никаких деталей… «Деликатнейшее дело.

Затронуты важные персоны». И все. Что вы?! Я же все понимаю!

– Это хорошо. А как все-таки насчет бандюги вашего, ценой в полштуки баксов?

– Да я вообще ни с каким бандюгами не общался! Что вы! Просто есть знакомый мент один. Ему я вообще ничего не сказал, сказал только, что надо бы одного тут проучить…

– Академика.

– Да нет же! Просто одного типа. И все.

Это была правда.