Бессильные мира сего

 – Сейчас ты поедешь домой, примешь горяченький душик, пообедаешь, трахнешь свою Светланку…

– Она на работе, – сказал Борька, расплываясь в счастливой улыбке. – Она вчера на работу устроилась.

– Ну, тогда примешь еще один душик – холодненький…

– Да он же там на ушах стоит, Пал Петрович. Он же помрет в ожидании…

– Спорим, что не помрет? – предложил Работодатель. Он уже натягивал свой титанический плащ. – Позвонишь ему вечером, часиков в семь, не раньше, и назначишь на завтра, на десять, здесь.

И пусть принесет остальное…

– Он говорит, что это – все.

– ПУСТЬ ПРИНЕСЕТ ОСТАЛЬНОЕ! – гаркнул Работодатель. – Так ему и передай. И таким же вот тоном. Пускай в штаны поднавалит – Простатит Аденомыч неоперабельный!

«Простатит Аденомыч» – это была жемчужина дня, и Юрий с удовольствием поаплодировал, отдавая Работодателю должное. Однако Работодатель настроился уже на серьезный лад.

– Собирай писалку, – скомандовал он. – Да пошевеливайся, я уже одет, как видишь.

– Секретку или обычную? – спросил Юрий.

– Бери обе. На всякий случай. Обе пригодятся.

– Слушаюсь, командир, – сказал Юрий и принялся собирать регистрирующую аппаратуру.

А Борька-агент стоял со стаканом остывшего чая и отрешенно-задумчивым взором гипнотизировал единственную оставшуюся на блюде плюшку – так хамелеон гипнотизирует притихшую в ужасе муху перед тем, как слизнуть ее раз и навсегда.

В машине Юрий наладился подремать – расслабился, пристроив голову в щели между спинкой и стенкой, закрыл глаза и попытался думать о приятном.

Как он идет в подвальчик «24 часа» и накупает там вкуснятинки для Жанки: карбоната, семги, осетринки горячего копчения… французкий батон… маслица «фермерского»… «икорки, понимаю»… И бутылку «бефитера», и швепс-тоник, разумеется… Пусть это у нас будет пир духа, подумал он со сладострастием. Вечер плотских утех и радостных возлияний… Только вот, если клиент попадется нехороший, ничего из плотских утех не получится – измотаюсь как жесть на ветру…

– А что за клиент? – спросил он, не раскрывая глаз.

– Небось, небось, – откликнулся Работодатель. – Клиент нормальный. Большой говорун.

– Но при этом – брехун?

– Надеюсь, нет. Иначе грош ему цена. Да и мне тоже, – добавил Работодатель самокритично.

– Действие происходит у него дома?

– Нет. Действие у нас развивается в стенах дома для престарелых и убогих имени господина Брызговицына.