Штурмак. История третья. Доблесть и лицемерие

Найдя подходящее место, арфист подозрительно оглядел стоявшее неподалёку от кустов дерево. Убедившись, что это не ясень, музыкант успокоился.

Уже возвращаясь к воротам Ганцглайха, Жабка остановился.

– Слышишь? Как осиный рой. Гудит что-то.

Арфист замедлил шаг.

– Мало ли…

– Как будто со всех сторон.

– Успокойся. Кажется. Гудит себе и гудит.

Барабанщик весело улыбнулся, глядя на арфиста.

– Действительно, чего это я. Главное, чтобы завтра в голове не гудело!

– Согласен. Ну что, продолжим? Я присмотрел на площади неоткупоренный бочонок тёмного.

И хотя Жабке казалось, что странный гул нарастал и будто охватывал город в кольцо, барабанщик согласился.

Бочонок в тот вечер так и не открыли.

Если бы Акки не задал вопрос, вертевшийся на языке у арфиста, Лоскутик продолжил бы стоять, дрожать и вновь переживать произошедшее. Музыкант до последнего надеялся, что ему кажется, но рыжий парень развеял эту хлипкую надежду.

– Это в моей голове так гудит или нет? – спросил он.

Гюнтер огляделся, отошёл на несколько шагов, снова приложил ладонь к земле.

– Надо уходить. Ещё есть время. Лоскутик, развязывай их!

– Уже так быстро? – расстроенно протянула рыжая, но вышло фальшиво.

– У меня нет желания возиться со всеми вами, и кто-то должен тащить нахцерера.

– Я… мне-ем… не могу просто так отдать его. Я назвал цену в сто пятьдесят монет, – возразил Зикль.

– Задери тебя арасса! – воскликнула рыжая.

– Сто двадцать пять звоньков, – уверенно произнёс Гюнтер. – Или я забираю нежить и оставляю вас троих.

Шрат недобро оскалился.

– А ты особо-то не лыбся, – солдат опёрся на альшпис. – Тебя тоже свяжем. Поверь, я знаю, как ваши ручонки вязать, чтобы в ладоши зазря не хлопали.

– Я согласна.

– Не сто пятьдесят, конечно… мне-ем… Но лучше, чем сто или ничего, – залебезил шрат, пряча ручки за спину.

– Ещё есть время. Развязывай их, Лоскутик.

Лаки дёрнула бровями, глядя на арфиста, но тот не обратил на девушку никакого внимания.

– Сестра, ты сама расскажешь или… мне?

– Давай на этот раз я.

Рыжая, продолжая лежать на спине, быстро растерла запястья и требовательно протянула руки к музыканту, чтобы тот помог ей подняться с земли, но Лоскутик пошёл к её брату. Недовольно скривившись, девушка села на земле, тряхнула копной волос.