Без чувств, без эмоций, выжить

Ты чего? – Протрезвевшая Оксана, почти на лету поймала его кулак, прижав к своей груди. – Родители, родители. Свои мозги тоже есть. Да, немного, да с перекосом, но они-то…

Парень поджал губы, явно тоже перебрав с градусами извне вовнутрь.

– А чем тебя обидели родители? – Стен стоял возле изгороди с открытой книгой в руках, эдакий, отец проповедник.

«Мальчик с грустными глазами»

Все замолчали, как после битвы, где нет выигравшего, только проигравшие. Стало как-то грустно. Валентин был словно рыба без воды, шамкал губами, порываясь, что-то сказать, но так и терялся в своих чертогах сознания.

– Выпей, выпей. – Подтолкнула Оксана, проявившая непритворную заботу. Вот, только что из неё всегда позитивной и столько умудрённой первый взгляд, хлестала столько эмоциональная и грустная история заблудившейся в мире девушке, а сейчас она само спокойствие, откачивает перебравшего собеседника.

– Ты точно прав в том, что всё из детства. – Стен пододвинул пластиковый стул сев рядом со мной.

На обложке книги рисовался символичный заголовок «Бесы». Очень символично. – Из детства всё. Привычки, устой, ценности, мерило жизни, шаблоны нашего поведения, то через какую призму мы смотрим на этот мир. Не верю в силу врождённого, это лишь фундамент, остальное нам наращивает социальная среда.

– И что, распять родителей? – Рыжая поджала руки подмышки, но передумав налила себе вина?, сделав внушительный глоток.

– Нужно не распять, а понять.

Как говорят, принять, понять и отпустить.

– Ага, было бы кого отпускать. – Воспрянул Валентин, закинув ещё глоток. Все молчаливые взгляды устремились снова на него.

Может, под молчаливым давлением нашего ожидания, может, под давлением алкоголя, а может, он просто получил, первый раз за всё это время выговориться, но его история полилась следом. Мы ещё не отошли от душещипательных откровений Оксаны, как нас решил пронзить своей биографией Валентин. Парень с самыми грустными глазами, ожидать от этой истории было нечего.

– Меня не то, что отпустили, меня выжили из дома. Они, то пили, то дрались, то мирились, то снова пили, да даже в перерывах, когда они просто жили подобием семьи, у них всё было синхронно даже нелюбовь ко мне. Я из дома бежал без оглядки, я даже паспорт ещё не получил, мне шестнадцати не было.

– Сейчас в четырнадцать выдают. – Вдруг брякнул Егор.

– А у меня его и в пятнадцать не было. Не знаю.