Детектив Бестужев. Болтун находка для шпиона

Ты скатываешься к обвинениям системы, а это опасно!

– С каких это пор вы стали себя отождествлять с системой? Социализм существовал без КГБ и будет существовать без любой другой спецслужбы! Вы не внутри, и не наверху, вы рядом! Вы только механизм, используемый системой, так что не возгордитесь! Я обвиняю не систему, я обвиняю вас, конкретно вас, винтиков механизма построенного системой в заигрывании!

– А ты стал злым сын.

– Отец, если бы меня там грохнули, ты бы посчитал это равноценной потерей ради безопасности государства?

– Ну что ты чушь несёшь Макс!

– Не вопрос папа, я «чушь» могу бросить и не нести.

Вот, только, те три покушения на мою жизнь за неделю во имя ваших понтов, это уже не чушь! И что? Вы генералы и полковники с аналитиками и спецназами не могли предположить, что такое может случиться? Вы же любите на каждом шагу подчёркивать важность и опасность вашей службы?

Могли пап, могли. Только там наверху посчитали это несущественным риском за возможность получить в сети целого резидента, да ещё какого – МИ-6!

Точно так же, вы просто сочли несущественной опасность ядреного взрыва на Запорожской АЭС, и ею можно было пренебречь ради вот такого жирного улова! Взрыв Чернобыльской атомной станции вас так ничему и не научил.

И это при том, что до сих пор так и не выяснено – диверсия это или просто катастрофическое стечение обстоятельств!

А я вот, в силу своих возможностей, не захотел смириться с возможной опасностью осуществления такой диверсии, и принял все зависящие от меня меры ради того, чтобы не допустить даже мизерную вероятность такого события.

Надеюсь, я развёрнуто ответил на твой вопрос – почему?

– А последний штурм, с какой целью был осуществлён? – отец сидел растерянный на стуле, он впервые увидел меня таким повзрослевшим.

– Ты полагаешь, я поубивал всех этих бандитов, и у тебя возник вопрос, как я с этим теперь буду жить?

– Это в первую очередь.

– Нормально пап, нормально. Я вам с мамой никогда не рассказывал о своей самостоятельной взрослой жизни, потому что родители должны всегда воспринимать своё чадо, как самого лучшего на свете ребёнка.

А ребёнок и убийство – это разрыв шаблона, особенно для мамы-психолога.

Мой первый «труп» был в мои 19 лет, в Мозамбике. Но стрелял я издалека и убитого тоже видел издалека, поэтому психологической ломки не было. Даже не снился.

А вот в следующий раз, я убил противника в упор, через неделю после первого раза, ножом.