Китеж-град. Осада Ершовки

А некоторые прямо возле меня останавливаются, открывают бурдюк – да целый ковш вина мне наливают. К концу дня бывает, стоишь у ворот – уже еле на ногах держишься – наелся, напился, ещё бы и спать повалиться, да нельзя, служба.

Ефим совсем замечтался, и даже закрыл глаза, видимо вспоминая весёлые ярмарочные дни. Но договорить им не дали.

–Эй, Ефим! – крик раздался откуда-то сверху, и в первую секунду испугал и Алексашку и Ефима. Они оба подняли глаза, – это кричал стражник с крепостной стены.

Ефим аж плюнул с досады:

–Тьфу ты чёрт, напугал! Ну чаво тебе?

–Поднимись-ка на стену.

Ефим сначала решивший было вызнать – для чего именно, в конце концов решил, что по пустякам его отвлекать бы не стали – и пошёл по лестнице вверх, на крепостную стену. Алексашку на стену никто не звал, но он почему-то решил, что всё это должно быть очень важно, а потому пошёл вслед за Ефимом. Ефим казалось этого не замечал, и молча шёл вверх.

Поднявшись, Ефим посмотрел на стражника, звавшего его:

–Ну?

–Туда посмотри.

 – и стражник указал в поле, недалеко от того леса, через который вчера ехал Алексашка. Через поле галопом нёсся всадник, прямо к западным воротам.

–Чаво это он? Несётся как оглашенный.

–Вот то-то и оно. Скоро уже у ворот будет.

–Ворота-то открыты – как влетит – ещё чего доброго людей потопчет. Закрыть что ли?

–Не закрывай, Ефим! Я его знаю! – Алексашка понял, что не зря поднялся на стену. Он сразу узнал всадника.

Это был Митька.

XXVI. Мегалополис

Вторым до гор добрался Константин. Путь его был тяжелее – ибо дорога на юг шла степью только первые семьдесят семь вёрст – потом начинался густой тропический лес, который позже получил название Разбойничий, и о котором будет рассказано в своё время.

Никакой каменной дороги через лес – в те времена конечно ещё проложено не было. Через лес шла плохонькая тропа, протоптанная тут первопроходцами.

Однако Константину повезло.

Именно первопроходцев, возвращавшихся назад в Китеж – и встретила в лесу его дружина. Первопроходцы рассказали им, что лес этот тянется на юг почти до самых гор, а в горах, на самой южной их оконечности – есть перевал. Рассказали они, как преодолели этот перевал, и как увидели они за горами безжизненную пустыню.

Константин поблагодарил первопроходцев и дал им немного золотых монет. Еды давать не стал – кто знает, сколько самому ещё ехать по лесу.