Чумной доктор

Оказывается, он любит гробить не только людей, но и предприятия малого и среднего бизнеса. Удивительное создание природы. Или не природы?

– Вы читали «Голем» Майринка? – внезапно спрашивает Рудольф, пока мы пытаемся найти вход во двор дома, огороженного старым кованым забором.

– Слышал, но не читал.

– Возвращаясь к нашей беседе, там в самом начале книги есть история про врача Вассори. Знаете, что он делал?

Я не знаю, поэтому молчу. Парень кажется чересчур возбужденным. Лицо его слегка краснеет, на тонкие губы, практически невидимые, вылетают брызги слюны.

– Доктор Вассори в романе оперировал несуществующую глаукому у пациентов, и тем самым наживал себе целое состояние. Он пользовался беззащитностью своих подопечных, которые больше всего боялись потерять зрение. Понимаете, он наживался на чужом горе? И точно также сейчас люди наживаются на чужих страданиях, болезни, обманывают, ставят во главу угла собственные корыстные интересы.

Нам, наконец, удается найти вход во двор.

Рудольф слегка успокаивается и произносит:

– Выродившееся, беззубые хищники, напрочь лишенные силы и мужества.

– Что, прости?

– Так герой романа говорил о жителях гетто.

Не понимаю, куда он клонит.

– Посмотрите вокруг, Георгий. Ведь сейчас точно так. Нынешнее поколение людей выродилось. Они живут как хищники, жадные до добычи, будь это или деньги, или выгодное положение в свете, или какие-то привилегии.

С ним трудно не согласиться. Люди действительно не меняются.

И вряд ли кому-то под силу их изменить.

Мы входим в подъезд, и первое что видим – подросток, который пишет на стене «вы все умрете, сцуки!».

Увидев нас, бросает равнодушный взгляд и еле слышно говорит:

– Че вылупились то?

И после широко улыбается, обнажая слегка желтоватые зубы.

12

Марта

– У вас такое красивое имя…

Молодой человек произносит это не столь восхищенно, сколь удивленно.

– Оно редкое и необычное.

Повисает вынужденное молчание, и отчего-то ей становится неловко. По большему счету плевать. Этого паренька вместе с его машиной, удушливо пропахшей приторной мятной отдушкой, она видит первый и, сомнений нет, последний раз в жизни.