Лихие люди

Выглядела избушка неказисто, на первый взгляд была слишком маленькой и тесной, но даже невооружённым взглядом было видно, что сделана она добротно и крепко, так, чтобы в ней можно было жить и зимой. Все щели были тщательно замазаны глиной, крыша была покрыта толстым слоем мха и дёрна. Из крыши торчала труба, а из трубы шёл дым.

Родион первым пошёл в избу. Внутри избы всё тоже выглядело добротно, чисто, домовито. Была большая русская печь с лежанкой, крепкий дубовый стол, лавки, два топчана, сундук.

Возле печки стояла баба, и ухватом вытаскивала из печки горшок. Баба была брюхата, судя по животу – месяце на восьмом.

Она обернулась на скрип двери, тут же бросила ухват подбежала к вошедшему и обняла его:

– Родионушка!

– Здравствуй, Маруся!

–Каждый раз как уходите, страшно мне становится, ух страшно! – быстро заговорила Маруся. – Ты сам знаешь, я не из пужливых, но каждый раз хожу по избе, места себе найти не могу, сердце так и колотится, боюсь я за тебя!

– Ничего, дорогая Маруся! Бог не выдаст – свинья не съест.

 – поговоркой ответил ей Родион.

Вслед за ним в избу уже входили и остальные, а потому Маруся снова взяла ухват, и принялась вытаскивать из печи чугунки один за другим.

– А Ванька где? – спросил Родион – Что-то мы его не видели. Приходил он?

– Приходил. – ответила Маруся

– Муку тебе отдал?

– Муку отдал. Да что мука – он целую кобылу притащил.

– Так и где он?

– Да на улице где-то, не дам же я ему в избе её разделывать.

Ещё не хватало, чтобы весь пол кровью залил!

Родион усмехнулся, представив себе Ваньку, разделывающего лошадь прямо на полу избы. Картина эта показалась ему довольно забавной.

– Ну ладно, мы пойдём Ваньке подсобим, а потом есть придём. Ты стряпай. – сказал он Марусе, и вышел из избы.

Обогнув избу, все действительно увидели Ваньку, сидевшего на чурбаке и снимающего ножом шкуру с лошади.

– Давай подсоблю! – тут же сказал всегда готовый помочь Сысой. – Чего делать надо?

–Ногу вот держи на весу.

 – сказал Ванька.

Сысой взялся за копыто, и поднял лошадиную ногу, с которой Ванька тут же ловко снял шкуру.

Всего через несколько минут шкура была снята, и Ванька, вспоров лошади брюхо, принялся вытаскивать внутренности.

«И куда их теперь девать?» – думал Родион, смотря на вывалившиеся кишки – «В лесу свежевать надо было, а теперь такая вонь стоять будет, что из избы не выйдешь. Эх, жалко собаки нет!».