#Книжный маньяк

Нет лучшего историка, чем Господь Бог. И нет лучшего писателя, чем сама жизнь.

Отец, когда мы сидели с ним на веранде нашего дачного домика, и солнце буквально на глазах падало в объятия уральских гор, философствовать. Уральское лето, короткое и не ласковое, было не слишком щедро на жаркие дни. Потому мы наслаждались каждым теплым вечером и глядели на закат. На столе, разделявшем нас, стоял облепиховый чай.

– Запомни, сын, никто из нас не знает, что будет там, – он махнул рукой за спину. Жест означал ничто иное, как загробный мир.

 – Возможно, мы станем проживать новую жизнь, возможно исчезнем навсегда. Или же, то что рассказывают в церкви, станет правдой и одни отправятся в рай, а другие в ад.

Тут он всегда грустно вздыхал, потому что редко соблюдал заповеди, не ходил в церковь, и место в раю для него оставалось под большим вопросом.

– После себя надо что-то оставить, – говорил отец. – То, о чем будут помнить твои дети, внуки. Наш живой памятник.

Я тогда не знал, что именно смогу оставить после себя.

Мне было, кажется, лет тринадцать. Рисовать я не умел, игра на музыкальных инструментах превращалась в безжалостную (для слушателей) какофонию, в школе числился откровенно средним учеником. Девочки обходили меня стороной, одноклассники посмеивались. Учителя, особенно естественных наук, старились не взывать меня лишний раз к доске, чтобы не травмировать ничью психику, в первую очередь собственную.

Что я любил? Обожал смотреть на закат солнца и красивые облака, замирающее вечерами над городом – и каждый вечер они были совершенно другими, непохожими и неповторимыми.

Небо – лучший художник на земле. Я любил собирать коллекционные модели легковых автомобилей, но никогда толком не играл в них. Возможно, потому что отец в основном то смотрел телевизор, то что-то сосредоточенно читал, и практически не играл со мной, а играть одному мне казалось скучным.

И еще я очень любил читать. Иногда мне было наплевать на человеческое общение. Достаточно книги и тишины вокруг.

Мама и папа запоем читали детективы, чуть ли не отбирая друг у друга книжки. Когда они меня не видели и были заняты своими домашними делами, либо просто о чем-то спорили – а так происходило в нашей одинокой семье почти всегда, я тайно пробирался к ним в спальню, садился на корточки у тумбочки, где лежали книги, открывал их и начинал читать, пока никто не видел. У меня было много времени, ведь родители мало обращали внимание на мои занятия.