Вместить в ладони бесконечность

Он не решался подойти к ней и некоторое время стоял неподвижно, вслушиваясь в учащенные удары своего сердца. Нет, на розыгрыш это не тянуло. И что еще хуже выглядело реально, поэтому подсознательная надежда Максима, что «это все снится, только и всего, ты спишь, и даже не просыпался, а когда проснешься, то будет все хорошо» не работала и не приносила утешения.

Он медленно подошел к лежащей на полу трубке, будто боясь, что она оживет и больно укусит. Впрочем, как раз в такое легко можно было поверить, учитывая сказанное несколько минут назад.

Сучонком его точно не называл никто в жизни. Но видимо все бывает в первый раз, не так ли?

Макс нагнулся и поднял трубку. Осторожно.

И тут же выронил ее снова, вздрогнув от бешенного вопля в динамике:

– ТЫ МНЕ ОТВЕТИШЬ, СУЧИЙ ТЫ СЫН, ИЛИ БУДЕШЬ ТРЯСТИСЬ КАК СТАРАЯ СОБАКА НА ХОЛОДЕ??!

– Господи, что же это может быть? – сказал он вслух, совершенно не зная, как быть дальше.

А потом его взгляд упал на коробку с кубиками, и он закричал так, что тот неопрятный толстяк, преследовавший девочку с полицейской, находясь в соседнем дворе (если он конечно существовал, в чем оставались небольшие сомнения) мог отчетливо услышать крик через стены странного детского сада в центре города.

5

Лиза, девушка Максима, о которой он иногда даже не вспоминал, сидела в этот же самый момент в шумной кофейне в центре города, смотря на нескончаемую пробку на все четыре полосы движения, и медленно попивала кофе. Ее мобильный, от вибрации звонка медленно передвигавшийся к краю стола, звонил, не переставая, последние десять минут.

Высвечивался незнакомый номер, звонивший был нагл и настойчив, и девушка не хотела отвечать. Она любила напористых людей, особенно мужчин и желательно до тридцати пяти, но начинала злиться, когда напористость переходила тонкую грань, превращаясь в навязчивость.

Она думала о Максе, до сих пор переваривая информацию о том, что ее «как бы парень» наконец нашел работу. И удивлял не сам факт работы, а место. Однако это все же много лучше фрилансерства, зыбко граничившего с бездельем и большими перебоями в средствах.

Конечно, зарабатывала Лиза хорошо, даже слишком хорошо для сложившейся экономической ситуации, и никак не зависела от мужчин, но ей все-таки больше импонировал мужчина с деньгами, чем мужчина без денег и уж тем более без постоянной работы. Детский сад был странным выбором, чересчур странным, и Лиза непременно хотела все обсудить с Максом, как только встретится с ним.