Вместить в ладони бесконечность

Только сейчас он обратил внимание, что в этой школе окна были грязные, кое-где стекла выбиты или покрыты трещинами, скорей всего от камней, которыми их пытались разбить. Все вернулось на круги своя.

Оставался один праздный вопрос, не дававший покоя и вызывавший оторопь и мурашки.

ГДЕ ОН, МАТЬ ЕГО, СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ?

– Ты меня слышишь, – взволнованный голос Лизы в трубке, ждущие его возле садика, в котором физически он сейчас чудным образом не находился.

– Ты точно около «Гаммы»? – голос предательски дрогнул.

Он повернул ключ в замке и вышел на крыльцо. – Я сейчас на улице, ты разве меня не видишь?

Конечно же она не видела.

– Я стою между школой и садиком, и тут еще рядом теплопункт.

О да, теплопункт был. Желтое низенькое здание, с уродливыми ребристыми стеклами в окнах и ржавой табличкой с номером. Макс его видел. Как и видел, что машин вокруг не было.

– Максим, да что происходит? Ты точно на работе?

Что он ей мог сказать?

– Я…

И тут связь прервалась.

– Алло? Алло?

Трубка радиотелефона замолчала. На дисплее неспешно текли минуты незавершенного разговора.

– Лиза, ты меня слышишь?

Со стороны соседней улицы донеслось гудение. Данилин резко развернулся, по-прежнему сжимая радиотелефон в руке так, словно он была его последней связью с утраченной реальностью, и попытался понять источник звука.

Звук тем временем приближался, и Макс, на свой страх и риск сошел с крыльца и вышел за ворота детского сада. Трубка радиотелефона погасла, показывая, что связь прервана, и сигнал пропал.

– Вокруг все также, те же дома, улицы, но никого нет, – говорил вслух Максим, то ли успокаивая себя, то ли надеясь, что его кто-то услышит.

Он сам не заметил, как дошел до мусорных баков, за которыми прятался тот толстяк, и заглянул в соседний двор. Там была разбитая песочница и ржавые качели, которые слегка покачивались, издавая еле слышимый скрип, будто кто-то невидимый прямо сейчас качался на них. Здесь же, у одного из подъездов, стояла машина – иномарка неопределенного года и производителя.

Максим подошел ближе и заглянул внутрь. На старом потертом руле был приклеен листок, вырванный из тетради, на котором было крупным буквами, пляшущими во все стороны, написали «ЗАВЕДИ МЕНЯ И, ВОЗМОЖНО, Я ПОЕДУ». Повинуясь какому-то инстинкту, он дернул дверную ручку и, на удивление, машина оказалась открытой. Дверь скрипнула. Из салона запахло пылью и ветхостью.