Остров Хранителей

Однако Амон предугадал ее движение и, вместо того чтобы позволить ей пожертвовать собой, опередил ее, резко притянув к себе, подставляя спину под шары и одновременно активируя дополнительные символы на своем оружии. Пурпурный щит накрыл их, и все семь шаров разбились о него в пыль. Встретившись с принцессой взглядом, он смог лишь улыбнуться ей:

– Ты слишком смелая… и я никогда не видел настолько отчаянных марсианок. – Девочка внимательно на него посмотрела, и он снова почувствовал, как скользит ее цепкий взгляд по его душе.

 – Не знаю, как твой брат это делает, но с ним явно что-то не так. – Он отпустил ее, но щит снимать не спешил.

Ивалиран недовольно поморщился, но предпочел вернуться к своему прежнему занятию.

– Это не он, – покачала головой девочка, – это делает акхэя, что внутри него. Она хочет пустить тьму в озера…

– Тьма добралась до перводуши? – не веря своим ушам, прошептал Амон.

– Не так, как ты думаешь.

 – Ее голос отдавал холодом, да от нее самой исходила морозная аура. Вдруг Риджу заметил это голубоватое свечение, идущее от нее, возвышающееся над ребенком. – Именно поэтому зазвучала песнь Источника и зашептал ветер Марса, – продолжала принцесса. – Она слишком близка к цели, и эта близость пробудила тьму в моем брате.

– Я не знаю, что он сделал, но дальше, похоже, пройти может лишь перводуша.

– Знаю, – кивнула принцесса.

– Что ты задумала?

– Сними защиту, – приказала она, Амон не смог не подчиниться.

– Что дальше? – спросил он.

Эвала сделала пару шагов вперед, и он понял ее намерения. Только он хотел схватить ее за руку и остановить, как она уже прошла через первый барьер.

– Как только он войдет в воду, тьма поглотит второе озеро и устремится к остальным, – сказала принцесса, повернувшись к Амону и устремив на него взгляд своих изумрудных глаз, казавшихся сейчас ярче прежнего.

Они словно горели изнутри. – Я сражусь с ним, верней, с тем, что им управляет, а ты должен позвать тех, кто сможет нас разнять.

– Н-но… Я могу! Поверь! – Парень не понимал, что происходит, он только чувствовал, что говорит сейчас не с двенадцатилетней, а с кем-то в разы старше и мудрее, более того, с кем-то, кого он очень хорошо знает.

Эвала улыбнулась грустно, одними губами. Ее взгляд неожиданно смягчился.