Кровавый рассвет

Я действительно собираюсь этим заняться.

– Спорить тут бесполезно.

– Если серьезно – мне остается лишь надеяться на то, что дворяне все же распустят хоть часть крепостных.

– Ясно. Мы постараемся помочь.

– Я дам знать, если понадобится помощь. Стой!

– Мы еще не прибыли, господин, – сказал Сергей.

– Знаю. Сережа, поезжай домой, а мы пешком пройдемся. Дорогу знаю. Встретимся у трех берез по дороге в уезд.

– Слушаюсь!

Мы вышли на дорогу. Я взял тебя за руку и повел в лес.

– Мне страшно, Григорий.

Куда вы меня ведете?

– Я не могу сказать, не хочу все испортить.

– Прошу, не пугайте меня. Мне становится жутко от вас.

– Но ведь вы идете, Елизавета, – улыбнулся я.

Спустя немного времени мы вышли на берег озера. Слева была беседка. Я зашел, взял два покрывала и, расстелив их на траве, лег, устремив взгляд в небо. Ты, постояв минуту, молча легла рядом.

– Да вы, Григорий, полны сюрпризов.

– Возможно.

– Сколько девушек вы сюда приводили?

– Сколько звезд на небе?

– Много, их не сосчитать.

– Столько и девушек.

– Вы им всем говорили такие громкие слова, как мне?

– Естественно.

Настало глубокое молчание. Шум деревьев, запах твоих волос, усыпанное звездами небо.

Боже, я в раю!

– Но знаете, Лиза. Вы единственная, кому я сказал правду.

– Да что вы?

– Ты.

– Что?

– «Да что ты», – я сделал ударение на «ты».

– Простите, Григорий, но вы… Ты, пугаешь меня своей резкостью. И мне немного не по себе от этого.

– Однако ж ты пошла со мной в лес.

И сейчас в округе мы вдвоем, хоть и знакомы всего несколько часов.

– Вы раньше говорили про какую-то тягу ко мне. Я увидела в вас себя, поэтому доверилась вам. Да, это непристойное поведение с моей стороны, но в этом есть часть и вашей вины.

– Может быть, определишься, как со мной обращаться?

– Я в замешательстве. Становится холодно, я хочу попасть домой не позже отца.

– Конечно-конечно. Пройдемте.

К двум часам ночи мы вернулись к Сергею. Он задремал, но проснулся, как только услышал нас.

Остановившись возле твоего дома, мы вышли из повозки и стали прощаться. Поцеловав руку, я осознал, что целовал бы эти руки всю жизнь.

Прибыв домой, я не застал отца дома. Слуги спали, все, кроме Марьи. Я тихонько поднялся наверх и, приняв ночной туалет, отправился спать.

Я много думал обо всем: «И я знаю конец этой истории. Она будет другой, не такой как прежние. Я смогу измениться, ведь ты другая, не такая, как те куклы. Я искренне верю в это».