Дорогой широкой

Только учти, одуванчик у всех растёт, а пресс только у меня есть.

– Ну ты кровопивец!

– А ты – пропойца. Нечего было основные производственные фонды пропивать. Ну так согласны?

– За горло ты нас взял! – истово выкрикнул Тимко-Митька.

На площадку выехал трактор, волокущий телегу, полную свежескошенной зелени. Золотые точки одуванчиков расцвечивали воз.

– Эй, прессовщики! – крикнул водитель. – Одуван принимаете? Куда сгружать?

– Сгружать погоди, – предупредил Юра. – Мы тут ещё не договорились с вашими.

Может, и вовсе сегодня работы не будет.

– Согласны… – простонал Митько-Тимка.

– Это другое дело. А теперь за лопаты и чтобы в пять минут вычистить мне силосную яму.

– Да ну, пусть на землю валит, не всё ли равно, откуда в пресс грузить, – попытался отбояриться Митько-Тимка.

– Разговорчики! – прикрикнул Юра. – Принцип единоначалия – основа армейской дисциплины. Я сказал – ты сделал! И пошевеливайтесь, не видите, трактор стоит!

– А хоть бы и врос он тут… – огрызнулся Тимко-Митька, но за инструментом пошёл.

Вернулся он с двумя парами вил, и бывшие механики нехотя принялись вычищать бетонный желоб силосной ямы от остатков давно сопревшего силоса.

Юра сбегал к катку за совковой лопатой, которой ещё недавно раскидывали горячий асфальт, и тоже впрягся в работу. Пусть не в пять минут, но яма была вычищена. К тому времени возле сарая ожидали уже все три колёсных трактора, имевшихся в деревне.

– Сгружайте! – разрешил Юра, указав на яму.

Удивительным образом все три телеги разгрузились автоматически, и вскоре на площадке вновь остался Юра наедине со своими нанимателями, которые, сразу успокоившись, заново принялись торговаться.

Радуясь, что рядом нет Богородицы, которому такое дело явно не понравилось бы, Юра поднёс чугунный кулак к носу Тимко-Митьки.

– Я тебя предупреждал, чтобы разговоры в строю отставить. Я человек простой, дам раза – будешь лететь и думать – скорей бы стенка начиналась. Яму будешь рыть, чтобы бак встал. И чтобы как следует, а то я сам тебя в этой яме закопаю.

Понял, трупешник?

Закапывать никого не хотелось, но Юра понимал, что иначе Митьку с Тимкой работать не заставишь, и старательно изображал зверя-начальника, акцентируя речь на рычащих и шипящих звуках и проглатывая букву «н»: «По’ял, тр-рупешшник?»

Перекуров Юра, сам так недавно бросивший курить, не дозволил: «Одуван преет, тут не сок будет, а ссык!» – и за полчаса яма была готова и двухсотлитровый бак установлен под лотком.