Черный смерч

У других в эту пору по десять детей бывает, о внуках начинают помышлять. Внуки, может, и у неё будут, сын-то молодцом уродился, и у матери, и у отца всё взял. А не женихается, по всему видать, ждёт парень, пока зазноба подрастёт. Это хорошо, в добрый час…

Вот ведь как – жизнь прошла, а в памяти всё молодо, как шестнадцать лет назад. И Таши – живой перед глазами, не сын, а муж. Это для других он Лучник, а для неё – просто Таши. И начавшее вянуть тело как наяву помнит его прикосновения.

Уника вздрогнула, вскинула голову.

Никак она задремала, вот этак, сидя под открытым небом? Не заметила, как и стемнело. На западе едва багровеет полоса, словно гаснущие в очаге угли. Могильный камень горбом выпирает из земли, тяжёлый, полсотни силачей разом не сдвинут. А рядом с камнем стоит человек: высокий, широкоплечий – не обознаешься…

– Таши… – тихо выдохнула Уника, – вернулся…

Таши шагнул навстречу, молча склонился над безвольно сидящей Уникой. Лицо знакомое, родное, ничуть не постаревшее за прорву канувших лет.

Карие глаза под густыми бровями в самую душу смотрят. Откуда в предночном мраке цвет глаз рассмотреть, а вот умудрилась, рассмотрела… От этого взгляда кругом пошла голова, словно в жаркий полдень на цветущем лугу сладкий клеверный дух туманит разум, и ничего не осталось, кроме родных глаз.

– Вернулся… вернулся… Я всегда знала, что ты придёшь…

Тяжёлая, такая знакомая ладонь легла на плечо, торопливо скользнула под распахнувшуюся безрукавку, коснулась груди, заставив Унику вздрогнуть и напрячься от полузабытого счастья.

– Таши, родной, я же старая совсем…

– Ну что ты, ведь я люблю тебя, родная моя, любимая…

Слово в слово как тогда, полжизни назад…

Нетерпеливая рука – вечно Таши был неуёмным! – потянула в сторону мешающую одежонку и вдруг отдёрнулась, как испугавшись чего. Ну конечно, накололся, забыв, что в полочку безрукавки воткнута игла – проколка, сработанная Стакном из малого кусочка чудесного нефрита. Именно этой проколкой, а вовсе не потерянным ножом был убит чудовищный Кюлькас.

– Осторожней!.. – шепнула Уника. Она подняла руку, чтобы выдернуть так неловко попавшую иглу, и едва не закричала от страшной боли в обожжённых пальцах. Проколка казалась раскалённой, простой огонь не умеет так жечь! В следующую секунду пелена спала с обманутых глаз, и Уника с трезвой ясностью увидела, кто стоит рядом с ней. Не было в нём ни единой близкой черты, всё казалось чужим и враждебным.