Многорукий бог далайна

Они шли на север, к самому дальнему из мокрых оройхонов, туда, где Шооран ещё ни разу не бывал. Под ногами зачавкала грязь мокрого оройхона, по левую руку кисло задымилась мёртвая граница – слияние влаги далайна и огня. Небесный туман над головой наливался красным вечерним светом.

– Смотри! – хрипло выкрикнул старик, указывая рукой на что-то, скрытое дымом горящего нойта. – Это и есть стена Тэнгэра – та граница, которую нам нельзя переступать!..

Шооран качнулся вперёд, до боли напряг зрение и различил за клубами дыма и туманом уходящую вдаль стену.

Стена была серой и безвидной. Она могла быть каменной, но больше походила на неподвижное облако. Высоту её было не определить, наверху стена смыкалась с тучами, и, если бы не вечер, окрасивший небесный туман, верхняя часть стены стала бы вовсе неразличимой. Зато, когда дым ненадолго расползался в стороны, хорошо было видно подножие, а вернее, та часть стены, что омывалась влагой далайна. Шооран с ужасом увидел, что стена в этом месте густо изъязвлена, её покрывают глубокие раны и колышущийся далайн при каждом движении продолжает неустанно разъедать её, промывая всё более обширные и глубокие ямы.

Шооран представил, как стена не выдерживает и влага с шумом устремляется наружу, за пределы мира. Исполнив старое предсказание, она затопит всё пространство, в котором не останется места ни для чего, кроме ядовитой слизи и торжествующего Ёроол-Гуя.

– Старик! – закричал Шооран, указывая на стену.

 – Она сейчас упадёт!

– Не думаю, что прямо сейчас, – прохрипел старик, – она не очень сильно изменилась за десять лет, но когда-нибудь упадёт.

– Но ведь там за стеной – алдан-тэсэг!

– Что мне за дело до алдан-тэсэга? Пусть Тэнгэр подумает не только о вечности, но и о своей вечной жизни. Для этого у него есть достаточно времени. Меня пугает иное: что будет с оройхонами, когда упадёт стена? Не утонут ли они, не обвалятся ли в гости к Многорукому? Мне кажется, об этом должен думать каждый, кто хоть раз видел стену далайна…

– Неужели ничего нельзя сделать? – выкрикнул Шооран.

– Почему нельзя? Сделать можно всё! – Старик пел слова злобным речитативом. Шагнув к краю, он, словно жрец, приносящий жертву, поднял руки. Седая голова тряслась, пение звучало отрывисто и дико. – Я ненавижу этот мир, сделанный не для нас!.. Эту слизь, названную влагой!.. Это зверьё, чуждое людям!..