Многорукий бог далайна

Я говорю не о лепёшках – их едят многие, хотя никто не делится со случайным прохожим. Я говорю о радости.

– Ты прав, – произнесла женщина с голубым ожерельем, и впервые её взгляд, обращённый внутрь, осветил Энжина. – Сегодня мы едим сладкую кашу, завтра, возможно, будем рады чавге, но если кашу не съесть сегодня, завтра она протухнет. Так стоит ли её жалеть? А радость должна быть всегда.

Наутро Энжин отправился дальше. Его путь лежал через мёртвые земли на край мира, где он хотел выстроить себе дом, чтобы жить там одному, не видя никого… кроме этой семьи.

И пробираясь через ядовитый, заволакивающий разум дым, и корчась в муках строительства, илбэч представлял, как он приведёт в чистые и сухие края широкоплечего охотника с серыми глазами, двух нездешне прекрасных женщин, маленького упрямца Бутача и того, ещё не родившегося малыша, которого ждёт женщина с лазоревыми жемчугами…

* * *

Шооран, замерев, слушал рассказ старика. Оба они потеряли счёт времени, не замечая, что сквозь потолочные отверстия пробирается жёлтый утренний свет.

– Я оказался, в который раз, трусом, – тяжело говорил старик. – Я никого не привёл, потому что понял: такой человек не станет скрывать тайну и радоваться ей в одиночку. Каждый месяц, собрав урожай, я хотел идти за ними, но оказался храбр лишь в мечтах. Я прособирался десять лет.

Старик замолчал и, вернувшись из прошлого, взглянул на Шоорана. Мальчик сидел неподвижно, между застывших пальцев изгибалась синяя жемчужная нить. Почувствовав взгляд старика, Шооран поднял голову и произнёс:

– Это мамино ожерелье.

– Ты пришёл сам, – сказал старик. – Спасибо тебе. И прости меня за всё, что я не сделал.

Старик встал, повернулся к окну.

– Вот и утро, – сказал он. – Если верить Ёроол-Гую, то до вечера я не доживу, а у меня ещё немало дел. Всё-таки я илбэч и обязан строить, даже если это покажется кому-то бессмысленным. Я должен продлить мёртвую полосу в глубь далайна. Это не ради Тэнгэра и его стены, не думай. Возможно, когда-нибудь ты поймёшь, почему я пошёл именно туда, хотя лучше, чтобы ты этого так и не понял.

Если я не вернусь, то всё здесь твоё. Особенно береги это. – Старик выдвинул из-под кровати сундучок и достал тонко выделанный кусок кожи. – Смотри, это карта мира. Вот далайн, а это оройхоны. Я не уверен, правильно ли здесь изображена страна добрых братьев, но это и не очень важно. Главное, что далайн вовсе не так велик, как кажется, когда стоишь на побережье.