На острие

 – Постановлением адского синклита запрещено даже смотреть на строящийся корабль.

– Корабль уже построен! – Ваалентина не умела говорить ни тихо, ни мягко, но все же Марч не сбился с тона и, словно странствующий проповедник, продолжал нравоучение:

– Для охраны астролета Люцифер выделил отборнейшие части личной гвардии. Нас поймают прежде, чем мы сумеем подобраться к кораблю. А мне почему-то совсем не улыбается из бесов-искусителей переходить в простые истопники. Думаю, что и тебе это не понравится.

– То есть ты позволишь переселенцам улететь чистенькими, без единого беса на борту? – Ваалентина явно что-то знала и теперь провоцировала жениха на необдуманные слова, чтобы потом побольнее уязвить его.

Вообще-то Ваалентина любила Марча самой нежной и искренней любовью, однако дьявольская натура и непомерное тщеславие брали свое, так что беседы влюбленных порой напоминали свары супругов, стоящих на грани развода. Ничего не поделаешь, Ваалентина была высококлассной специалисткой по семейным ссорам, а профдеформация среди чертей встречается еще чаще, нежели среди сынов Адама.

Марч понимал это и относился к неизбежным скандалам стоически. В конце концов, Ваалентина – дьяволица из знатной семьи, это даже по имени видно, и если ты намерен войти в хорошее общество, то некоторые неудобства приходится терпеть. Хотя из всего высшего общества Марчу была нужна только его невеста, но зато ради Ваалентины он был готов претерпеть многое. И Марч, вздохнув, безропотно полез в предложенную ловушку.

– Даже если мы проникнем на корабль, мы все равно рассеемся, едва он выйдет в открытый космос. К сожалению, это проверялось неоднократно. Чтобы выдержать космический перелет, дьяволу необходимо во что-нибудь или в кого-нибудь вселиться. А в такой сложной системе, как космический корабль, подобный поступок неизбежно приведет к катастрофе. Инфернальное существо, вселившееся даже в самый простой механизм, становится гремлином, а звездолет, зараженный гремлинами, никуда не долетит.

Тем более никуда не долетит корабль, в экипаже которого имеется хотя бы один одержимый бесом человек. Это аксиома.

– Ах, какой ты у нас умненький! – нежно пропела фурия. – Жаль только, что дурачок! – наманикюренный коготок, только что расчесывавший Марчу волосы, звонко и больно тюкнул его в лоб.