Имперские ведьмы

Ничего мне старухи не сделают, я к твоему голему не прикасалась, значит, ни в чем и не виноватая.

– А что Кайну обобрала?

– Это дело обычное. На то мы и ведьмы, – философски рассудила Чайка. – Она бы меня обобрала еще и не так.

– Я вижу, у вас нравы не хуже наших… – Влад повернулся и обнаружил, что Чайки в рубке нет, хотя ее голос раздавался совсем рядом. Влад поспешно включил экраны кругового обзора. Чайка, зажав коленями метлу, кружила вокруг корабля, время от времени шлепая ладошкой по посеченной броне.

– Что ты там делаешь?

Чайка с довольным видом появилась в проеме амбразуры.

Спрыгнула на пол, и метла мгновенно оказалась у нее за плечом.

– Я знаки ставила, – пояснила Чайка, – будто бы эта ступа мне принадлежит, будто бы я ее усмирила и теперь ее хозяйка. А то что же, нам с каждой встречной девкой драться? Так и неприятностей нажить недолго.

– А мое начальство эти знаки не заметит? А то я таких неприятностей огребу, что на десятерых хватит.

– Не должно. А в крайнем случае я их сниму.

 – Чайка присела на корточки в углу, уже ставшем для нее привычным, и продолжила, не меняя тона: – Давай теперь с твоим начальством разбираться. Очень почему-то хочется ему насолить.

Влад смотрел, и в голову пришла мысль, не посещавшая его уже много лет: взять бы карандаш и нарисовать, как Чайка уютно чувствует себя в этой страшно неудобной позе.

Потом он заговорил:

– Я даже не знаю, с чего начать. Я был пилотом в имперских войсках; у нас империя – над каждым человеком есть свое начальство, и все, в конечном счете, подчиняются императору.

Хотя и император тоже скорее символ, так что я даже не знаю, есть ли у нас хоть кто-то вполне свободный. Государство при империи самодовлеюще и подчиняет всех.

– Кракен какой-то, – вставила Чайка.

– Во-во. Хотя скорее голем – живет, но сам не живой. И всех живых парализует. Но все-таки пилот – это не самое худшее, что может быть с человеком, я люблю летать, мне нравились сложные задания, и у начальства я был на хорошем счету. Но потом кто-то решил, что меня выгоднее использовать по-другому.

Меня лишили всего, даже имени, даже права называться человеком. За каждый шаг мне теперь приходится отчитываться, и за всякое свободное движение меня наказывают унижением и болью. С минуты на минуту восстановится связь с базой, где сидят мои командиры, и весь этот ад начнется заново.

– Почему же ты их слушаешь? – очень тихо и очень серьезно спросила Чайка.

– У них есть способ заставить меня слушаться.