Странный мир. Истории о небывалом

– Вот так. За этим запахом наши быки, те, что не кастрированы, побегут хоть через Прорву, хоть куда угодно. Понял теперь? Ты примечай, вторую корову ради тебя никто бить не станет.

Нарти кивнул согласно.

Свежевать большого зверя – занятие долгое и кровавое. Хорошо, что рядом протекал ручей, где можно было и самому сполоснуться, и коровьи потроха помыть. Работали так, чтобы ничто не пропало: целебную желчь собрали в маленькую долбленку, рубец Нарти как следует вымыл и выскоблил на совесть… Рубец хорош на пироги, хотя кому здесь пироги печь? Клах сказал, что по эту сторону Прорвы хлеба не сеют – пахать некому да и не на чем.

Явившихся гостей, а вернее – хозяев первым заметил Нарти. Все-таки он охотник, а Клах был из пастухов, хотя за четыре года бродяжничества многому научился.

Из леса на голый склон вышла еще одна корова – теперь Нарти с полувзгляда определил, что это корова, а не бык и не вол. На спине животного были навьючены большие кожаные мешки. Свои точно так же возили поклажу на волах. А рядом шел… шла… – наверное, все-таки шло человеческое существо.

Худая фигура, морщинистое лицо, волосы седые, но такие длинные, что даже у молодых людей встречаются очень редко.

Нарти судорожно глотнул. Вот оно, то, ради чего они шли.

– Здравствуй, мать, – сказал Клах, склонив в поклоне голову.

Старуха окинула проводников цепким взглядом.

– Почему вас всего двое?

– Второй и третий проводники погибли в Прорве, – ответил Клах. – На будущий год вот он, – Клах кивнул в сторону Нарти, – придет сразу с тремя новичками.

Будет трудно, но я верю – он справится.

– Как знаете… – старуха недовольно поджала губы. – Со стадом тоже вдвоем управитесь?

– Для этого дела хотелось бы получить помощника.

– Этого добра сколько угодно. Хоть десять штук.

– Один нужен. От десятерых не помощь получится, а только вред.

– Один так один, – согласилась старуха. – К утру будет. Сама отберу, какой с телятами управляться умеет.

Клах повернулся к своему мешку, вытащил увесистый рогожный сверток.

В таких рогожах люди хранили муку и немолотое зерно, идущие не на семена, а в еду.

Старая мать распустила тесьму, которой была перетянута рогожа. Внутри действительно оказалась мука. Теперь Нарти стало ясно, почему во время ночевок в укрывище, где все залито водой, Клах так заботился, чтобы не подмочить свой мешок.

– Простите, что мало в этом году, – произнес Клах. – Не донесли.

– Я бы удивилась, будь у вас все в порядке, – ворчливо сказала старуха.