Свет в окошке

А я тебя всего за одну сотенку омоложу.

– А денег у меня хватит? Я не считал, но…

– Посчитай. – Афанасий пожал плечами и демонстративно отвернулся, давая понять, что чужими деньгами не интересуется.

Илья Ильич высыпал на ладонь часть мнемонов и принялся пересчитывать. Отобрав сотню штук, он обнаружил, что кошелёк, как ни странно, по-прежнему полон. Монеты лежали плотно – только-только чтобы можно было вынимать их безо всяких хлопот.

– Ну как? – спросил Афанасий, не оборачиваясь.

– Он что, бездонный?

– Ага, бездонный.

Всыпать туда можно – сколько хочешь, всё влезет. Но вынуть – сколько есть и ни лямишкой больше. Так что ты поглядывай, сколько там остаётся. А то некоторые гусарить начинают, думают, им всё по карману… Сотню-то набрал?

– Набрал вроде…

– Значит, за сотню мнемонов согласен омолодиться, – произнёс Афанасий, повернувшись лицом. – Чтобы быть тебе в прежнем теле, но в возрасте сорока лет.

– Что-то ты стихами заговорил. – Илья Ильич усмехнулся. – «Чтобы жить мне в окияне-море, чтоб служила мне рыбка золотая и была б у меня на посылках».

– Мы так не договаривались! – резво возразил сыщик. – Я таких вещей не умею, да и денег не хватит. На эту сумму разве что прудок выкопать можно, да и то лягушки за отдельную плату пойдут.

– Так это что, вроде договора? – спросил Илья Ильич.

– А ты думал! Дело денежное, тут точность нужна. Это тебе не костюмчик, который пол-мнемона стоит. Сумма-то немаленькая, у меня столько нет.

– Понял.

Виноват, исправлюсь.

– Тогда повторяю. Согласен ли, чтобы я омолодил тебя за сто мнемонов, чтобы быть тебе в прежнем теле, но в возрасте сорока лет и безо всяких хворей?

– Согласен.

– Давай деньги.

Илья Ильич пододвинул кучку монет, Афанасий споро пересчитал их, пересыпал на ладонь, прикрыл сверху ладонью правой руки и зажмурился, сосредоточиваясь.

– В прежнем твоём теле, сорокалетним и здоровеньким, – повторил он как заклинание, а затем жестом фокусника развёл руки.

Ладони были пусты, монеты исчезли.

– И что дальше? – спросил Илья Ильич.

– А ты к зеркалу подойди.

Зеркала в комнате не было.

– Ничего, – сказал Афанасий. – В холле у хозяина висит. Да ты встань, попрыгай, вообще почувствуй, каков ты есть.

Илья Ильич опустил взгляд на собственные руки. Ещё минуту назад они были морщинисты и покрыты тёмными пигментными пятнами, а теперь он увидел две сильных руки, такие, какие помнились ему с давних пор.