Последняя тайна Патриарха

Совсем юной, кстати, – ей было тогда что-то лет пятнадцать, если не меньше! В наше время срок бы припаяли, за педофилию.

– Чего это «старый гамадрил»? Ему о потомстве надо было думать. Государь небось, не баран чихнул! Да и молодая-то жена лучше старых двух! – юмор у парня был своеобразный. Но так живой ум искал выход из тесных рамок, куда его загнали сначала – армия, а потом – строгая служба у Патриаршего престола.

– Я вот тебе сейчас покажу молодую жену! – возмутилась двадцатилетняя «сказительница». – Да ты слушай дальше.

Вскоре после женитьбы Василий умер как-то по-глупому, от заражения крови – поранился на охоте… Оставив означенную Елену правительницей при малолетнем сыне, будущем Иване Грозном. Между прочим, была у власти целых пять лет. Вместе с «другом сердца», князем Овчиной-Телепневым-Оболенским. Некоторые имечки тогда были – за ночь не выучишь! Потом бояре Елену вроде отравили. Удивительно, как им всем удавалось власть захватывать – и Софье, и Василию, и Глинской – в стране, где непопулярных или не вполне законных владык могли только так прогнать с трона? Не колдовали же они! Что им помогало? Поневоле вспомнишь про перстень, привезенный из далекого Царьграда, бывшего столько веков оплотом веры православной! Не с ним ли и перешло к нам понятие «Святая Русь»? Или просто только Русь тогда и была крепка в Православии, а почти везде оно оказалось в кабале да в загоне? И, знаешь, что еще: похоже, перстень осторожно нащупывал достойного носителя! Неподходящих – в топку истории! Всякая помощь прекращалась, таинственная сила угасала.

Для Насти, воспитанной религиозной нянькой, вера не была пустым звуком, модным увлечением – как для многих современных барышень. Отец-профессор серьезно воспитанием дочки не занимался, мать-актриса – тем более. И, что совсем уже нечасто бывает, вера у девушки не вступала ни в какие противоречия с обширными университетскими знаниями и пытливым умом. А Никита, едва ли не впервые пошедший в церковь перед службой на Кавказе, проникся лишь после знакомства с Алексием.

Девушка продолжила, очнувшись от раздумий:

– Много, ох, много чудил Иван Васильевич, прозванный Грозным. Особенно после смерти первой супруги, нежно любимой в народе, – кроткой и приветливой Анастасии Романовой. И опричнину мрачнейшую создал, и татарского царевича-подставу на трон посадил – тот на целый год оказался самодержцем.