Записки Старого Дурака. Тетрадь первая

– Пусть забирает! Я уже подал заявление в правоохранительные органы на незаконную пересадку тела и нанял адвоката. После выписки я не узнал своего тела. Ступни ног не поднимаются, когда я стою на пятках. Нет большого пальца на правой ноге. Я теперь шлёпаю ступнями как ластами. Ноги и руки тонкие. Пальцы длинные, на шее шов. Эти, вот, половые органы другого размера. Эта погремушка меня не слушается.

Я онемел. Дождь начал потихоньку стихать. Появилась надежда выйти сухим из-под кепки.

Вымокший уже по самую погремушку сосед продолжил:

– Я ненавижу тело этого олигарха. Я его не хочу мыть. Адвокат уверяет меня, что ему трудно будет доказать подмену. Врачи сговорились. Корпоратив.

– Как вас зовут? – решил я перевестись на другую тему.

– Едунов. Борис Хайдарович. Я работал раньше первым секретарём Приморского края. Понимаешь, и внутри у этого тела не всё в порядке. Следователь говорит, что подмену невозможно установить. Чёрт дёрнул немного подыграть.

Я уже начал понимать, что политик свихнулся.

– По отпечаткам пальцев определить была ли подмена или нет. Если сейчас ваши, то есть олигарха, обнаружат в его квартире, а его, то есть теперь ваши, в вашей квартире, то это и будет полным доказательством пересадки тела к другой, то есть вашей голове!

Одряхлевший политик принял это к сведению. Его ослабевший от сытой в прошлом жизни мозг, переваривал идею. Дождь всё ещё не стихал. Вина дождя была очевидна.

Именно он заставил меня провести время с больным пошляком. Я был неимоверно зол. Политик молчал минут десять и, наконец, изрёк с печалью в голосе.

– Мой адвокат, глупый болтун, запутается в суда. Задача сложная. Стоим, молчим. Дождь продолжает барабанить по кепке. И вдруг…– у этого проклятого олигарха прямая кишка была слишком тонкой. Она быстро раздувается и вместо…, сами понимаете, задница свистит.

Да простят меня боги! Неужели у всех отставных политиков перестраивается организм?! Я решился на шутку.

Дело в том, что у таких больных мозг находится вне окружающего его мира. Он не знает резонов, не слышит шуток, насмешек, ничего не анализирует и ничего не сопоставляет. Он занят своей фикс идеей. Дай, думаю, повеселюсь.

–Товарищ Едунов! Это же и есть неопровержимое доказательство. Больной у итальянского профессора тоже свистит.

– Но как это доказать на суде?

– Помолчали. Я решил поозорничать.