То, что не могло случиться

Здание было больше похоже на банк или корпорацию, нежели на вековое достояние, где вершилось направление культурного развития. Внутри и вовсе отсутствовала атмосфера духовности и благородства деятельности из-за незамысловатого интерьера, который укоренял образ работы какой-нибудь брокерской компании или денежной машины.

На каждом этаже огромное по площади помещение, напичканное строгим порядком стеклянных кабинок, которые являлись рабочими местами. Внутри каждой кабинки маленький стол, с компьютерным блоком, монитором, клавиатурой, мышью, пластиковой корзиной для рабочих бумаг, а также принтер и офисный проводной телефон.

Под столом находились мусорное ведро и несколько ящиков, где лежали пачки с новой бумагой, картриджи для принтера, ручки с карандашами и личные вещи.

Минуя охранников на пропускной, Гарик вбежал в лифт. Следующая остановка – «Отдел контроля», восьмой этаж. Главное не попасть на глаза пузатому надзирателю – начальнику Петру Андреевичу Тоцкому.

Приехали. Стоит заметить, что двери лифта сегодня раздвигались медленнее. Намного медленнее.

Выйдя из лифта, Гарик трусцой устремился поскорее занять своё рабочее место, как вдруг со спины послышались озлобленные крики:

– Гарик! Гарик! – тяжелыми и быстрыми шагами, догоняя Гарика, противным басом кричал жирный цербер. – Стеклов, остановись!

– Да чтоб тебя… – прошептал Гарик под нос и остановился, ожидая, пока огромная баржа подойдёт к нему, чтобы в очередной раз отчитать за опоздание.

 – Доброе утро, Пётр Андреевич. – сказал Гарик прибывающему поезду, переполненному брани и ненависти.

– Ты совсем охуел, Стеклов? Опять опоздал! Ты что думаешь, у нас тут свободное посещение?! Когда хочу, тогда и прихожу, да блядь?! Уволю к чертям собачьим! Помяни моё слово!

Гарик с каменным выражением лица смотрел на рычащую и плюющуюся медвежью морду, из пасти которой, как и предполагалось, пахло бодрящим перегаром и дорогой сигарой. Гарик думал о чём-то своём, постороннем, сопровождающимся приятной мелодией вальса.

Он летал в другом измерении и не слышал ни единого слова лютующего Петра Андреевича.

– Стеклов?! Стеклов?! Уснул? Эй!

– Разрешите приступить к работе? – резко протараторил Гарик.

– Давно пора, дорогой! Давно пора! Дуй на хер с глаз моих! – кривляясь, разводя руками в стороны, завершила наставление жирная лошадка и поспешила удалиться, громко стуча копытами на весь этаж.