Свет в окошке. Земные пути. Колодезь

К этому времени бомжиха сообразила, что произошло, вытащила кошель, высыпала наличность на ладонь, но обнаружила лишь несколько лямишек – явно недостаточно, чтобы взламывать чужую оборону.

– Ограбили!.. – запричитала она. – Караул!

Прохожие со скучающим любопытством посматривали в её сторону, подходить с соболезнованиями никто не торопился.

– Да что же это творится? – Две мутных слезинки повисли на сантиметровых ресницах. – Родная дочь, дочура, мамочку ограбила! Я к ним с поцелуями, а они ко мне с… – На этом ригористически настроенное мироздание, не дозволяющее оскорблять чужой слух непригожими словами, обрезало монолог на полузвуке.

Илья Ильич едва ли не силком вёл Анюту сквозь предкарнавальную сутолоку. Вид у девушки был потерянный, иногда она что-то беззвучно шептала, и на ресницах, точно так же, как у матери, поблёскивали слёзы. Только ресницы были свои и слёзы – настоящие, а не выдавленные алкоголем. Рассказывают, будто некий естествоиспытатель полжизни потратил, чтобы установить биохимическую разницу между искренними слезами и тем, что выделяется под действием лука и иных слезогонных веществ.

Как всегда, размышление на отвлечённую тему помогло Илье Ильичу взять себя в руки, и он начал успокаивать Анюту. Должно быть, именно его бессмысленных слов и не хватало девушке, чтобы окончательно потерять самообладание и разреветься.

Скамеек в Бразильском секторе не водилось, в случае нужды люди безо всяких комплексов усаживались на тротуар, но Илья Ильич зачем-то тащил рыдающую спутницу по оживлённой улице, не зная, что с ней делать, и радуясь, что не принято в городе подходить к незнакомым и тем более интересоваться, что случилось… ведь тогда нужно будет и помочь в случае нужды. А возможно, попросту город скрыл от взглядов толпы рыдающую девчонку, чтобы не мешать ей плакать, а им веселиться.

– Ведь у меня же никого больше нет… – наконец сумела выговорить она связную фразу.

Что можно было возразить на этот выкрик? И Илья Ильич сказал единственное, что ему оставалось:

– А я? Я же никуда не делся.

– У вас семья, сын… Друзей миллион, вы в прежней жизни вон сколько прожили… что я вам…

И тогда Илья Ильич рассказал, что Илюшки больше нет… то есть он есть и даже никогда не умрёт, но и увидеться с ним нельзя.