Занятие для идиотов

Он двинул по теневой стороне домой; не дошел, тормознул, запутавшись в эмоциях, у сквера, скользнул на любимую лавочку в тени акаций и свинтил крышку с первой бутылки.

Добился? Достиг? Можно радоваться?

Удивительно. Значит, в его голове водится нечто такое, что заставило других обратить на него внимание и даже наградить. Значит, в ней не только дороги, выпивка, рыбалка, девчонки, футбол и прочая ерунда, значит, в ней есть мысли и живые слова, на которые откликаются современные люди.

Натапов выдохнул до полного схлопывания легких и снова вольготно наполнил легкие кислородом.

Орлом оглядел город и мир и задал городу и миру вопросы: «Ну, что теперь? Где вы, алчные продюсеры и великие режиссеры? Сценарий есть. Отдается в хорошие руки. Вставайте в очередь, негодяи. Бросайтесь, рвите его из рук, тащите на студии и снимайте».

Он допивал пиво и размышлял о том, что теперь полностью переменит жизнь. Премия на конкурсе невелика, но она даст возможность отбиться от застарелых долгов, а далее, с неизбежностью рассвета, повалятся на него косматые гонорары на студиях.

Он слышал, что у продюсеров самая маленькая стоимость сценария двадцать тысяч баксов, и это, прикидывал он, уже кое-что, тропинка к той единственно имеющей смысл жизни, где художника заботят не подлые унижающие копейки, но искусство, творчество, новые великие замыслы.

Наташа пришла следом за ним; едва переступила порог, как он сообщил ей о распиравшей его фантастической новости. «Здорово. Ты большой молодец, – сказала она, – а в городе так жарко, что просто ужас».

Сказала и юркнула в душ.

Натапов пожал плечами, немного поскучнел и вспомнил о том, что люди не равнозначно понимают друг друга. «Даже твой собственный клон не поймет тебя так, как понимаешь себя ты. Ничего, – решил он, – она женщина, она, возможно, оценит этот день позже, когда я куплю ей кольцо с бирюзой или шубку».

Он позвонил маме, и мама, одной эмоциональной с ним закваски, его не подвела.

– Сын, конечно, я горжусь тобой, – сказала она, – но это все так тревожно, так волнительно.

Вспомни Волика, он не раз повторял, что профессия сценариста самая незащищенная, самая унизительная и неблагодарная. Послушай маму, сынок: премия хорошо, но не лезь глубоко в кино, все это очень рискованно, может плохо кончиться.

«Мама смешная, – подумал Натапов. – Она забыла или не знает, что на риск тянет исключительно нормальных мужиков с высоким тестостероном. Значит, я такой.