Курская аномалия

 – Тебе-то кто мешает одеваться по погоде?

– Не кто, а что… – тяжело вздохнул Зимин. – Корпоративный дресс-код.

– Ну, извини. Каждому своё. – Усмехнулся Глеб и, жестом подозвав официанта, заказал неизбежную чашку эспрессо и бутылку минералки, а потом озабоченно посмотрел на часы. – У меня времени в обрез, так что, давай, пошустрее…

Зимин усмехнулся.

– Куда торопишься? Не иначе, как предстоит серьёзное интервью где-нибудь в Серебряном бору… на пляже? – Однако увидев, что на физиономии друга появилось нечто похожее на возмущение, поспешил предотвратить взрыв негодования.

 – Шу-чу! Спешишь, стало быть, буду краток. Предлагаю тебе лично – а в твоём лице, разумеется, и твоему печатному периодическому изданию – освещать в прессе… как бы поизящнее выразиться… ход эксперимента, проведение которого стало возможно в результате титанических усилий нескольких групп учёных разного профиля.

Каширин не стал дожидаться окончания этой напыщенной речи.

– Как сделать поизящнее, я и сам разберусь… – несмотря на то, что в глазах прожжённого писаки промелькнул живой интерес, он всё же попытался натянуть на лицо маску безразличия. – Полагаешь, твои опыты способны заинтересовать многомиллионную армию наших читателей?

Борис с удовольствием пригубил освежающий апельсиновый напиток и как бы невзначай колко заметил:

– Ну насчёт многомиллионной армии, ты лишку хватил. Скромнее надо быть – тираж твоей газеты пока даже до полумиллиона не дотягивает.

А что касается эксперимента, то, если всё пройдёт как запланировано, это будет настоящая бомба! – многообещающе заверил он, и, сообразив, что получилось слишком уж двусмысленно, быстро пояснил. – В смысле, фурор.

Но Глеб не унимался. Видимо, жаждал конкретики:

– Имей в виду, если уж ты собираешься выдернуть меня, как морковку из грядки, из водоворота общественной жизни, то ты просто обязан предъявить что-нибудь особенное.

– Само собой. Вам ведь, журналюгам, сенсацию подавай. Ради неё отца родного не пожалеете – кому угодно в глотку вцепитесь.

– Ну, так уж и в глотку? – не то с гордостью, не то с сомнением переспросил Глеб, обмахиваясь платком. – Хотя, конечно… А что такого? Это, в конце концов, мой хлеб.

– Вот и я говорю: ради жареного факта, кого хочешь удавите, а, заодно, ещё и между собой перегрызётесь.

Журналист состроил кислую мину.