Вселенная Надзора. Исправительные работы

Я решительно не вижу никаких причин, по которым вы задерживаете моих людей от исполнения ими своего долга.

Усатый задрал голову и громко, во всю глотку заржал.

– Ой-ой-ой, Илай, да что вы мне тут в душу срете, ну ей-бо! Долг! Ваши мужики если и хотят сейчас исполнять какой долг, то явно не этот. Не тот, что связан с толпами мутировавшего дерьма. Впрочем, если вы настаиваете, можете послать их внутрь. Я раскрою кордон перед ними и замкну за ними. Потому что обратно они выйдут уже лишь через недельку, причем рук и ног у них будет – ей-бо – существенно больше!

– Майор, – Скарро улыбнулся, несмотря на то, что рухнувший полчаса назад на голову дом существенно подбил его здоровье, – здесь проходит операция по задержанию опаснейших преступников.

– Илай, что вы мне в душу срете? Все ваши согласования-перегласования-недогласования мне до свечки! Любые ваши засратые, прости господи, закулисные игры и интрижки мигом забудутся, если аберранты пролезут в город и пожрут граждан.

– Майор…

– Все, парни, все, – усатый сделал категорический жест рукой. – Мои группы узнают, что там, на заводе, есть из горючего и смазочного – хе-хе – а потом сделают свое дело. За своих опаснейших преступников можете – ей-бо – не волноваться. Они, если еще не сдохли, то скоро сдохнут наверняка.

Олаф Семеш поглаживал гипс на руке. Илай Скарро чуть покачивался, держась за ребра.

– Ничего вечерок, – Ортега сплюнул кровь с разбитой губы. Застонал, когда Майя без лишних церемоний завязала сильный узел на месте перевязки. – Совсем ничего.

– Заткнись.

– Помнишь, я говорил тебе вчера в баре, что мы с тобой выживаем, каждый по-своему?

– Заткнись, я сказала.

– Так вот, видимо, выживаем мы все же как-то неправильно.

Закончив с перевязкой, Майя поднялась на колени, отерла пыльной рукой вспотевший лоб, размазывая грязь и кровь.

– Довольно.

Ортега рассказал. Хоть это и был единственный его козырь, единственное, что сдерживало боевиков от того, чтобы его хладнокровно пристрелить. Может, предварительно не столь хладнокровно прижечь, а потом пристрелить. Рассказал все, что помнил из записи. В деталях. Потому что ему было все равно.

Болело простреленное, развороченное плечо, болели расцарапанные порванные ступни, болела голова, болело сердце.