Варяг

Эрик, ошарашенный валом обрушившихся на него, не поддающихся разумному объяснению событий, даже толком понять не успел, что произошло, как оказался лежащим на полу рядом со сваленными в кучу красными щитами. Перед глазами плыли круги, а ощущение было такое, будто ему в грудь со всего маху саданули кувалдой. Что там кувалдой – наковальней! Князь, как, впрочем, и все остальные, едва не покатился со смеху, а здоровяк, довольный тем, как ловко сумел позабавить своего господина, добродушно ухмылялся в усы.

– Ай же, Возгарь, потешил, – всплеснув руками, восторженно молвил князь. – Одначе и кулачищи у тя.

– Мал-мала силенка есть, – согласился польщенный детина, скромно опустив очи долу.

– Ну, будет с ево. Глянь-ко, жив ён там аль нет? – князь кивком показал в угол, где Эрик с трудом приходил в себя.

– Да чё ему сделается, – все так же добродушно прогудел здоровяк. – Я ить ево легонько, тока самую малость приложил.

Этот обалдуй, разумеется, знать не знал, с кем связался.

А кабы знал, может, и поостерегся бы. Эрик вырос на Мазутке*. У нескольких поколений москвичей эта бывшая рабочая окраина вполне заслуженно пользовалась дурной славой, как место, где не то что жить, а и просто случайно оказаться-то было небезопасно. В девяностые среди московских уголовных авторитетов числилось немало выходцев оттуда. Говорят, теперь там намного спокойнее стало, но Эрик застал ещё ту, хулиганско-бандитскую Мазутку, и детство его прошло в условиях отнюдь не тепличных.

С жестокими законами улицы ему довелось познакомиться довольно рано – с первых же дней обучения в школе, которая находилась всего-то в трехстах метрах от дома. Этого расстояния оказалось вполне достаточно, чтобы до рафинированного домашнего ребёнка докопался хулиганистый мальчишка из соседнего двора, который был года на два постарше, ну и само собой, покрупнее. Завязалась потасовка, однако силы были не равны, и тот парнишка накостылял Эрьке по первое число.

Домой бедолага вернулся в разорванной курточке, весь в грязи, с

*Мазутка – район на северо-востоке Москвы. Название пошло от когда-то существовавшего там мазутного завода, в память о котором остался Мазутный проезд, ныне переименованный в улицу Павла Корчагина. Этот район всегда небезосновательно считался криминально неблагополучным.

синяком под глазом и с расквашенным носом.