Вакцина от безумия

Где и как проводить время – исключительно твое дело. И давай поживее, – поторопил он.

Из номера они вышли налегке. Тая, следуя указаниям Артема, взяла с собой лишь паспорт, кошелек и необходимый минимум дамских принадлежностей, то есть все, что уместилось в небольшой сумочке, висевшей у нее на плече. Артем вообще ничего при себе не имел – с чем пришел, с тем и ушел. Несмотря на поздний или ранний – это ведь как посмотреть – час, на площадке перед входом в отель дежурило такси. В надежде на хороший бакшиш водитель проворно выскочил из-за руля и услужливо распахнул пассажирскую дверцу.

Они сели в машину.

– Ту зэ харбор! – скомандовал Артем, едва таксист занял свое место за рулем.

– Фифти паунт, – заученно объявил водитель.

– Езжай ты уже! – не утруждаясь переводом на английский, буркнул Артем и протянул таксисту пятидесятифунтовую купюру, продублировав команду: – Хари ап, Шумахер!

Получив деньги, тот довольно осклабился и, тронувшись с места, залопотал почему-то по-немецки:

– О, я-я.

Шумахер ист гут.

Видно, решил, что пассажиры – немцы. Однако, выразив таким образом уважение к великому гонщику, египтянин вовсе не собирался нарушать скоростной режим и всю дорогу плелся со скоростью пятьдесят и ни на километр в час больше.

– Зачем мы едем в порт? – поинтересовалась Тая. – Разве паром по ночам работает?

– Нет, – отрицательно мотнул головой Артем. – Он и днем-то с перебоями курсирует. Просто хочу свою машину со стоянки забрать. Я ее там бросил, когда за тобой через море погнался.

– А-а-а… – понимающе протянула Тая, которая на самом деле так и не поняла, каковы его дальнейшие намерения.

Минут через десять они были на месте. На парковке перед закрытыми воротами порта рядом с фонарем, уткнувшись мордой в ограждение из рабицы, одиноко стоял старенький «дефендер» защитного цвета.

– Вот он – мой красавец, – не без гордости представил свое авто египтолог: – ты не смотри, что неказист, зато исключительно надежен. Машина – зверь!

Тая слушала хвалебную оду видавшему виды «британцу» с плохо скрываемой прохладцей, потому как, глядя на него, все больше утверждалась в мысли, что если англичане стремились создать автомобиль страшнее страшного, то в этом случае они своей цели добились.

Да и вообще, заподозрить в теплых чувствах по отношению к подобному угловатому автомонстру женщину, которая души не чает в своем «лексусе» с его зализанными элегантными формами, было верхом заблуждения.