Охридский «ястреб»

 – Вероятно, в чем-то ты прав, да только, если все мы так рассуждать станем, России-матушке и вовсе положиться не на кого будет!

На упрек в отсутствии патриотизма Бардин отреагировал без истерик:

– Меня за советскую власть агитировать не надо! Если действительно понадобится, как ты говоришь, Родине послужить, пойду и послужу, а так… – он немного помолчал и добавил: – Ну а ежели опасаешься, что я к «браткам» переметнусь? Напрасно. Я уже определился – буду заниматься обеспечением личной безопасности толстосумов.

Там, по крайней мере, все по-чесноку! Если качественно выполняешь свою работу, то и получаешь сполна. Ну а если нет, – он дурашливо развел руками, – то остаешься без работодателя…

На сей перл бодигардерского остроумия Прядухин никак не отреагировал.

– Значит, не убедил я тебя, – философски констатировал он и невесело улыбнулся. – Выходит, сорвалась вербовка?

– Похоже на то, – в тон ему ответил Денис. – Не переживай.

У меня, в порядке моральной компенсации, есть встречное предложение.

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался тот.

– Останемся-ка мы лучше добрыми боевыми товарищами. Хоть и в разных чинах, а как-никак в одном котле варились. Водки выпить, по душам потолковать – это всегда пожалуйста! Ну и само собой, коли приключится что серьезное, можешь на меня рассчитывать. Хотя, сдается мне, что скорей я к тебе за помощью приду, чем наоборот.

– Принято! – не раздумывая, охотно согласился майор.

На том и порешили.

За минувшие годы изменилось многое. Начать хотя бы с того, что Прядухин из майора превратился в генерал-майора. Но, даже став полновесным «лампасником», он остался верен убеждению, что настоящему офицеру чинами кичиться не пристало, а потому, его стремительное восхождение по служебной лестнице, на отношениях с бывшим – если не однополчанином, в общепринятом смысле этого слова, то уж точно – товарищем по оружию, никак не отразилось.

В продолжение темы перемен нелишне заметить, что Артем Юрьевич давненько уже не имел никакого отношения к ГРУ. Касательно наименования службы, которую едва разменявший сороковник генерал представлял теперь, Бардину оставалось только теряться в догадках. А потому – в основном, чтобы голову не ломать, ну и для собственного спокойствия тоже – он по привычке продолжал условно считать Артема «грушником».